«Ещё немного, — мысленно твердила я, — ещё чуть‑чуть…»
Небо на востоке уже тронули бледные полосы рассвета. Они растекались по тёмному полотну, как капли молока, и с каждой секундой становились ярче.
Путь за гору
Я обосновалась в небольшом домике посреди леса — он стоял в глуши, вдали от людских троп и моего прежнего дома. Ветви вековых елей смыкались над крышей, создавая плотный зелёный шатёр, а сквозь листву пробивались лишь редкие лучи солнца, рисуя на земле причудливые узоры. Неподалёку текла река — её серебристая лента извивалась между деревьями, словно живая. В крайнем случае можно было уйти по ней и не оставить следов. Впрочем, я и так не оставила никаких следов — ни единого отпечатка сапога, ни обронённой вещицы, ни сбитой травинки.
Прибыв к дому, я спрыгнула с лошади, похлопала её по тёплой, блестящей от пота шее и отпустила — она умчалась в чащу, зная, что я всегда смогу её позвать. Глубоко выдохнув, подошла к двери, но в дом не зашла.
«Надо отдохнуть, — подумала я, закрывая глаза и прислушиваясь к вечернему пению птиц. — Благо, я заранее нашла этот дом и прибралась в нём». В памяти всплыли часы, проведённые здесь в одиночестве: как я выметала паутину из углов, протирала пыльные окна, застилала постель свежим льняным бельём, пахнущим полевыми цветами. Дом встретил меня мягким полумраком и уютным запахом старого дерева.
За мной следовал вампир. Он держался в тени, скользя между деревьями бесшумной тенью. Велирий старался не подходить слишком близко, чтобы моя лошадь не занервничала и не скинула меня с седла. Я знала: он не хочет причинять мне вред. Его присутствие ощущалось как лёгкий холодок на коже, как едва уловимый шелест листьев, когда он менял позицию.
Пока мы шли, Велирий внимательно оглядывал окрестности. Было видно, что ему нравится эта местность. Я замечала раньше: городская среда его угнетала — каменные стены, шум и суета вызывали у него раздражение. Деревни он считал чем то неприятным, слишком суетливым и лишённым гармонии. Здесь же он явно радовался — видно было, что люди живут в ладу с природой и относятся к ней с уважением. Он задерживал взгляд на стройных соснах, на журчащей воде, на цветах, пробивающихся сквозь мох, и в его глазах мелькало что то похожее на восхищение.
Как только я спрыгнула с седла, Велирий подошёл ко мне. Его фигура, облачённая в тёмный плащ, казалась почти нереальной в лучах закатного солнца. Но едва я переступила порог дома, он вдруг остановился, словно его что то сдерживало. Воздух между нами словно сгустился, наполнившись невысказанными словами.
— Можешь пригласить меня? — немного замявшись, спросил он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Получилось не очень — в его голосе проскользнула нотка неуверенности, а пальцы слегка сжались в кулаки. — Увы, некоторые древние байки, что о нас рассказывают в деревнях и городах, — правда. Без твоего разрешения, данного от чистого сердца, я не могу зайти в жилище.
Я удивилась, увидев вампира, которого думала уже никогда не встретить. Думала что он пойдет дальше, не останавливаясь. В памяти вспыхнули воспоминания о наших прошлых встречах — напряжённых, полных недоговорённостей и скрытых смыслов. Потом лишь усмехнулась, глядя на его сдержанную позу:
— Так значит, правда, что вы не можете зайти без приглашения в дом? Интересная ситуация. Проходи. Мне рядом с тобой не страшно. Да и не думаю, что ты будешь по ночам пить мою кровь.
Я пригласила его зайти и двинулась дальше, ощущая на себе его пристальный взгляд. Странно, но я действительно его не боялась. Распустив белые волосы — в распущенном виде они доходили почти до талии, струясь по плечам, словно шёлковый водопад, — я подумала, что, заплетая их, специально делаю короче. Они всегда казались мне слишком заметными, слишком яркими, словно маяк в ночи. Велирий кивнул, заверяя, что будет спать, как любой добропорядочный человек, и ни за что не потревожит мой сон. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что то неуловимое — то ли благодарность, то ли лёгкая растерянность.
— Располагайся. Дом небольшой, так что, если не против, немного потеснимся. Но ничего более подходящего я пока не нашла, — скромно улыбнулась я, оглядывая скромное убранство: деревянный стол, пару стульев, кровать и небольшой шкаф.
Я заметила, что его внимание привлекли мои волосы, белоснежным покрывалом разлившиеся по плечам. Он постарался скрыть восхищение, сохранив невозмутимость, но время от времени всё же поглядывал на меня — то со спины, когда я шла к окну, то, если я удачно поворачивалась, в лицо. Его взгляд был осторожным, почти робким, словно он боялся, что я замечу его интерес. Раньше он, похоже, не придавал значения моей красоте. Но за время нашего короткого путешествия и в этой относительной безопасности его мысли, кажется, стали более приземлёнными. Хотя он по прежнему отрицал возможность каких либо отношений между нами, в его поведении проскальзывали моменты, когда он словно забывался — задерживал взгляд, чуть дольше держал паузу в разговоре, едва заметно улыбался.
Велирий упорно убеждал себя, что я могу быть ему лишь другом и соратником — и ничем больше. Он боролся с пробуждающимися чувствами, прятал их за маской хладнокровия, но иногда его глаза говорили больше, чем слова.
С этими неясными мыслями он отправился на чердак. По пути отметил, что там приятный полумрак — куда более комфортный для него, чем залитая солнцем большая часть первого этажа. Лучи заката пробивались сквозь щели в крыше, создавая причудливую игру света и тени на его бледном лице.
Я перебирала волосы, слегка расправляя их, ощущая их мягкость и прохладу. Мои голубые глаза были полуприкрыты, а одежда, хоть и не обтягивала сильно, всё же подчёркивала стройность фигуры. В воздухе витал лёгкий аромат полевых цветов, который я принесла с собой из леса.
Перед тем как зайти в свою комнату, я повернулась к Велирию и чуть улыбнулась:
— Доброй ночи. Тут есть вторая комната — можешь там отдыхать.
Чуть помахав рукой, я зашла внутрь и прикрыла дверь. Усталость от верховой езды и долгого путешествия давала о себе знать — сейчас мне хотелось только отдохнуть. Тело ныло от напряжения, а мысли кружились в голове, словно листья на ветру. Переодевшись в лёгкое льняное платье, я легла в кровать, утопая в мягкости перины. Мысли путались, веки тяжелели — я мечтала поскорее погрузиться в сон, чтобы хоть ненадолго забыть о тревогах.
Остановившись на полпути к затемнённому помещению, Велирий обернулся и мягко улыбнулся — насколько это позволяла небогатая мимика долгоживущих. В какой то момент он даже пожалел, что ему недоступна эта часть человеческого богатства — способность открыто выражать эмоции, смеяться от души, плакать от счастья. Но краткий миг, когда его лицо немного посмурнело, был практически неуловим.
Зайдя на чердак, он сразу зашторил окна и прикрыл дверь. Солнечный свет, чьё настойчивое касание он терпел всё это время, стал невыносимым. Его кожа покалывала от малейшего прикосновения лучей, а глаза болезненно реагировали на яркость. Когда тьма нежными касаниями огладила его, отступник своего рода улыбнулся шире, радуясь краткому мигу блаженства и на ещё больший миг ощущая себя человеком. В темноте он чувствовал себя в безопасности, словно она была его второй кожей, его убежищем.
Темнота ничуть не мешала раскладывать небогатый скарб путешественника — благодаря ночному зрению это не было проблемой. Он мог разглядеть каждую мелочь: лезвие меча, поблёскивающее в полумраке, потрёпанный дорожный плащ, небольшой мешочек с травами.
Процесс шёл неспешно: Велирию некуда было спешить. Можно было неторопливо почистить и наточить оружие, магически вычистить одежду и немного вздремнуть. Он двигался с размеренной грацией хищника, каждое движение было точным и выверен. О голоде он не беспокоился — жизненных сил той «дурочки» вполне хватало, чтобы несколько дней не испытывать недостатка в энергии. Но в глубине души он понимал: это лишь отсрочка. Рано или поздно ему придётся столкнуться с последствиями своего выбора, с тем, что он отверг законы своего рода. А пока он наслаждался тишиной, покоем и редким чувством — почти человеческим.
Я проспала до темноты. Всё же ночное время я любила — это было время охоты, моё самое любимое время. В темноте мир преображался: звуки становились чётче, запахи — насыщеннее, а тени — живыми, полными тайн и обещаний.