— Больно ты мне нужна, заботиться о тебе, — фыркнул Ристерд и кивнул на пакет с выпечкой. — У меня вон, три сопли дома, мал-мала меньше, и вдовею второй год. Есть, о ком заботиться. Но если тебя бывший муженек прибьет, не дай Бог, конечно, у всего поселка будут проблемы, у меня в первую очередь, что не уследил. А оно мне надо?
— Не надо, — согласилась я. — Спасибо. И соболезную вам. Не знала, что Эва умерла.
Ристерд вздохнул. Со своей Эвой, похожей на хрупкую тростинку, он встречался со школы и любил ее всем своим хмурым сердцем. Когда они гуляли вместе по поселку, то были похожи на сказочных Царь-гору и Березку, которая проросла среди камней.
— Тяжелые роды, — угрюмо ответил он. — Ее бы и в столице спасти не успели. Он, кстати, — Ристерд кивнул в сторону витрин, — отдал свой защитный артефакт, чтобы ее вытянуть. Драконий, мощный. Но нет, не получилось. Божья воля сильнее артефакта…
Я сочувствующе погладила его по тяжелой руке. В носу щипало.
— Мне правда очень-очень жаль, шеф.
А Оран меня приятно удивил. При всей его замкнутости и молчаливости, он сразу же пришел на помощь, как только это потребовалось. Драконы создают артефакты для привлечения денег, для роста сил, для укрепления здоровья — и Оран просто взял и отдал то, что, возможно, могло бы спасти его жизнь во время зимних болезней.
Он был хорошим. Чем больше я его узнавала, тем сильнее в это верила. И весь его отстраненный облик казался мне только маской — почему бы и не носить ее, если ты изгнанник с проклятием?
И нет, он не будет меня убивать. Теперь, узнав о смерти Эвы и отданном артефакте, я в этом не сомневалась.
— Знаете, что? — улыбнулась я. — У меня есть замечательная домовушка. Если вам нужна помощь по хозяйству, я разрешу ей приходить к вам по средам и воскресеньям.
Ристерд посмотрел так, словно я сумела его по-настоящему удивить.
— Домовушка? Что за диво такое?
Я позвала Элли — когда та с веселой готовностью прибежала на зов, шеф даже откинулся на спинку стула, рассматривая ее с нескрываемым изумлением. А домовушка замерла, глядя на него с испугом — наверно, никогда не видела таких высоченных людей.
— Это Элли из дома Черники, — представила я. — Моя домовая. Конечно, насовсем я ее вам не отдам, у меня же и свой дом есть. Но по средам и воскресеньям — извольте, она вам поможет.
— А ну-ка, барышня, изволь забраться, — Ристерд протянул лопату своей ладони, и Элли, дождавшись моего кивка, с легкостью запрыгнула на нее и сделала книксен. Шеф поднял ее повыше, рассматривая с любопытством ребенка.
— Ну, как есть кукла, — с улыбкой произнес он. — Что ж ты умеешь?
— Все домашние дела, — с достоинством ответила Элли и, подняв ручки, поправила фуражку Ристерда. Та сразу же наполнилась сиянием, небольшое пятнышко на ней растаяло без следа, а козырек засиял. — Вот, теперь чисто.
— Что ж, кукла, буду рад тебя видеть на хозяйстве, — Ристерд восхищенно покачал головой. — А малые мои просто в восторге будут! Приходи, будь как дома!
— С полицией надо дружить, — сказала я, когда Ристерд ушел, а Алпин встал за прилавок, чтобы продать школьницам связку бубликов. — Особенно сейчас.
— Это точно, — согласился Большой Джон, выйдя из основной части пекарни. Он закончил работу, снял шапочку и белый костюм, переодевшись в традиционную гномью одежду, куртку и штаны с богатой растительной вышивкой, и собирался домой. — Ловко вы придумали с ним поделиться домовушкой-то! Кстати, барышня! Как вы смотрите на танцы этим вечером? В пивной всегда пляшут.
Похоже, Джон обрадовался, встретив кого-то, намного ниже себя ростом, и не упустил случая покрасоваться. Элли, которая болтала ногами на одном из стульев, ответила сдержанно:
— Благодарю, но сегодня у меня много работы. День просто безумный! Так что как-нибудь в другой раз.
— Ну, воля ваша, — Большой Джон приподнял шляпу, прощаясь, и был таков. Алпин прошел к дверям, перевернув вывеску словом “Закрыто” и Элли отправилась в мой дом, а мы принялись подсчитывать содержимое кассы.
Дела шли хорошо. Пока еще хорошо. Я надеялась, что никто не станет вымазывать двери пекарни дегтем, показывая, что это гнездо порока и разврата.
— Мэри, кстати, права, — заметила я. — Надо нам придумать что-то такое, за чем люди будут заходить, что бы там про меня ни кричали. Хлеб, конечно, всем нужен, но скандал дело такое. Не хочется мне все закрывать из-за местных куриц.
— Ну, орки так и так будут заходить, — произнес Алпин. — Очень уж им мясняшки по душе. А если мы будем еще свекольный суп наливать, да подавать гуляш с картофелем, то их отсюда палкой не выгнать, я эту породу знаю.