Поселковая церквушка всегда действовала на меня умиротворяюще. Вот и сейчас, спустившись по обледеневшим ступенькам на улицу, я почувствовала себя намного лучше. Ничего! Мы, люди пустошей, всегда были сильными. И я…
Что-то кольнуло меня в шею за правым ухом, и мир померк и растворился во мраке.
Но в обмороке я провалялась недолго.
Тьма перед глазами развеялась как раз в тот момент, когда я услышала то короткое “Хрясь!”, с которым обычно палка врезается во что-то мягкое, вроде человеческого тела.
Я проморгалась и поняла, что лежу на заснеженной мостовой, а Оран чуть в стороне машет своей тростью.
Это было поразительное зрелище. Он двигался мягко и плавно, словно хищник, и тяжелая трость в его руке плыла так, будто была легкой, как карандашик.
Удар — и человек в темно-серой одежде, в вечернем мраке похожий на призрака, взлетает вверх и попадает под ещё один поцелуй с тростью, чтобы обмякнуть на земле и больше не шевелиться.
Второй удар — и другой верзила, который собирался напасть на Орана со спины, растекается по мостовой киселем.
Ещё один удар — и кости третьего хрустят, как орехи под кулаком.
Пресветлые небеса, да тут их целая банда!
И все они хотели напасть на меня? Получается, шеф Ристерд был прав, когда говорил о наёмных убийцах?
Нет, Кевин не мог так быстро сориентироваться и отправить сюда этих головорезов. У него не хватило бы скорости ума для такого. Значит, я попала в какую-то местную разборку. Возможно, вдова Тимоти наняла здешних выпивох, чтобы отомстить мне за обиду.
С нее станется. Когда-то она заплатила мальчишкам несколько монеток, чтобы они расколотили все окна в доме любовницы ее мужа. Муж, конечно, крутил пальцем у виска, но госпожа Тимоти была отмщена.
Но вряд ли у местных пьяниц будет трубочка для плевка и стрелка с ядом.
— Оран! — крикнула я. — Оран, нет!
Дракон, который собрался было отсыпать нападавшим славной добавки, остановился, тяжело дыша. На его лице выступили капли пота, взгляд горел гневным огнем и в какой-то момент я испугалась, что это пламя сейчас выплеснется на меня.
Оно бурлило в нем, скованное проклятием. Оно никуда не делось.
Никто не сможет погасить огонь в драконе.
— Оран, нет, — повторила я. — Надо звать шефа Ристерда и допросить их. Пожалуйста. Мы ничего не узнаем, если ты их убьешь.
Оран вздохнул и вдруг посмотрел так, словно увидел меня впервые. Словно только сейчас понял, где находится.
И я добавила, глядя ему в глаза:
— Спасибо, что ты меня спас.
В последнее мгновение я дернула головой, так что иголка с сонным зельем, которую в меня выплюнули, скользнула по коже и почти не подействовала — так, осталась легкая слабость, вот и все. Оран подошёл, протянул руку, помогая мне подняться, и спросил:
— Как ты?
— Вроде бы ничего, — откликнулась я. Мы перешли на “ты” — вот и прекрасно. Когда спасаешь человеку жизнь, то невольно с ним сближаешься.
Громилы, которых Оран отметелил тростью, со стоном возились на земле, в соседних дворах лаяли собаки, и хлопали двери: люди, привлечённые шумом, выходили узнать, что случилось. Очередной скандал готовился расплескаться по улицам поселка.
А Оран держал меня за руку, под его кожей плыл огонь, и я чувствовала эти пылающие ручейки так, словно они проникали в меня и будили что-то важное, но давно забытое. Что-то такое, без чего я не стала бы настоящей собой.
Мне казалось, что я вижу сон. Что стою на пороге невероятных чудес. Это предвкушение заставляло волосы шевелиться на голове — я сама не знала, чего жду, но ждала.
— Господь всемогущий! — воскликнул женский голос из-за соседней калитки, и я узнала госпожу Тоуль. — Тут кого-то поубивали! Насмерть поубивали! Что ж это делается-то? Люди, люди! Сюда!
Тотчас же на улицу выбежали несколько крепких мужчин с палками, и началась та суета, которая всегда возникает после того, как дело сделано. Толпа собралась за несколько минут, но Оран по-прежнему держал меня за руку, и я давно не чувствовала себя настолько спокойно и легко.
— На Джину Сорель напали! — воскликнул кто-то, и вдова Тимоти сразу же завизжала:
— А я говорила! Где эта распутница, там всегда одни проблемы!
— Шин тихое место! — поддержали её с правого фланга. — А приехала Джина Сорель и на тебе пожалуйста!
— Гнать ее отсюда!
— Из-за нее вон, парней отмутузили!
— Распутницу долой! Гнать ее из поселка!
— Это парни из банды Гироламо, я видел их ориентировки в газете, — Оран сказал негромко, но так весомо, что его услышали все — услышали и сразу замолчали. Потому что это говорил не странный кондитер из пекарни, а существо, способное обратить всех в пепел и осознающее свою силу.