Ничего этого не было — ни моего замужества, ни измены Кевина, ни покушения. Я просто вернулась домой, в свою юность, к тому свету, который наполнял ее раньше и почти погас за время в столице.
— Я приготовила картофель с горошком и медальонами из индейки, — сообщила Элли, открывая печь. Несколько движений пальцами по воздуху — и из печи выплыла сковорода, от которой поднимался такой ароматный пар, что в животе заныло.
— Оран теперь будет жить с нами, — сказала я, и дракон кивнул. — На втором этаже есть свободная комната…
— Лучше здесь, — перебил меня Оран и кивнул в сторону дивана. — Так я лучше услышу, если кто-то подберется к дому.
Элли понимающе кивнула.
— Я все устрою, — улыбнулась она. — А пока уделите время медальонам и картофелю. Приятного аппетита!
Провинциально сытный ужин был сервирован на наших тарелках со столичным изяществом. Умывшись и переодевшись в одно из платьев, которое я носила до замужества, я спустилась в гостиную и увидела, что Оран уже сел за стол.
Почему-то мне снова сделалось не по себе. Я никогда не думала, что в моем родительском доме появится какой-то мужчина. Особенно дракон. Особенно тот, кто готов меня спасать.
Все равно не понимаю, почему он это делает. Нет выгоды, которую Оран мог бы извлечь. И невелико удовольствие рисковать собой ради женщины, которую он знает всего один день.
— Кажется, я снова в столице, — улыбнулся дракон, когда я села и взяла вилку и нож. — Только там такая сервировка и такие завитки соуса.
Элли улыбнулась, и на ее щечках вспыхнул румянец. Домовичка ничего не сказала в ответ, но было видно, что добрые слова ей очень приятны. Не так уж много она их слышала раньше.
— Хоть бы ночь прошла спокойно, — поежилась я. За окнами царила тьма, на улице никого не было. На пустошах не принято вешать шторы на окна — мол, порядочным людям нечего скрывать и прятать от соседей — и сейчас мне было не по себе. Мы сидели в глубине дома, но все равно были открыты тому, что могло прийти из сердца ночи и увидеть нас.
— Надеюсь! — беспечно ответил Оран. Ел он спокойно, наслаждаясь каждым кусочком, и я тоже успокоилась.
Я не одна. И не сдохну с голоду, как бы этого ни хотелось Кевину и его мамаше. Все у меня будет хорошо. И в гостиной будто бы стало светлее.
Да. Точно стало.
Я удивленно отложила вилку, глядя на Орана. Он нахмурился, положил ладонь на грудь, и я запоздало подумала: это ведь дракон, он может весь дом спалить. Поди знай, как может сработать его проклятие…
— Что с тобой? — спросила я. — Сердце?
У драконов свои болезни, и в Шине точно не было специалистов по ним. А вдруг Оран сейчас умрет? Что я тогда буду делать?
— Нет, — Оран нахмурился, вслушиваясь в себя. — Нет, это…
Он торопливо расстегнул рубашку, и я увидела огненные отпечатки перьев у него на груди.
Их словно прочертили невидимым карандашом — перья наполнялись красно-рыжим пламенем, и я почти услышала треск.
— Ты горишь! — воскликнула я. Вскочила, схватила полотенце, принялась хлопать по Орану — началась та суета, которая приносит мало пользы. Огонь погас почти сразу, на груди дракона остался темный рисунок, похожий на татуировку.
— Больно? Что это? Что с тобой? Как ты? — я засыпала Орана вопросами. Тот смотрел на свою грудь с отстраненным спокойствием, словно это не он полыхал минуту назад. И больно ему не было.
— Немного давит, но ничего страшного, — откликнулся Оран. Принялся застегивать рубашку, приводить себя в порядок, и улыбка на его губах была, как у ребенка, который неожиданно столкнулся с чудом.
— Что это было? — спросила я. — Ты дом не сожжешь?
Оран негромко рассмеялся. Казалось, в его руках коробка с желанным подарком, и он не хочет его открывать, чтобы подольше продлилось ощущение волшебства.
— Я, честно говоря, и сам этого не ожидал, — сказал он. — Нет, я не подожгу дом, не бойся. Пойми правильно, я не шучу, это все очень серьезно.
Меня окутало холодом. Стул сделался неудобным, а старое платье тесным.
— Такой узор вспыхивает на груди дракона, когда он встречает свою истинную пару, — продолжал Оран. — Женщину, которая создана для него судьбой. Это в каком-то смысле магический феномен, истинных пар давно ни у кого не было. Мой отец говорил, что больше и не будет.
Я посмотрела по сторонам, как дура. В доме больше никого не было, Элли едва слышно ходила на втором этаже, и истинной парой дракона могла быть только я.