— Быстро же, — пробормотал он, и птица пропела глубоким мелодичным голосом:
— Оран Боллиндерри, изгнанный из своего дома, проклятый, лишенный чести! Дом Боллиндерри узнал об обретении тобой истинной пары. Это во многом меняет отношение к тебе, но не отменяет его. Для отчета и доказательств тебе надлежит предстать перед советом драконьих домов, предъявить цепь истинности на коже и предоставить подробнейший рассказ об обретении. Подписано: Клив Боллиндерри, глава своего дома.
Птица умолкла, сложила крылья и опустилась на ладонь Орана, закрыв глаза. Я замерла, забыв обо всем. Рассматривала птичьи перья — новейший способ артефакторной связи, еще не всем доступный даже в столице. И вот птичку прислали в нашу глушь, чтобы отдать Орану распоряжения.
Великие и сиятельные драконы снизошли до изгнанника с приказами.
— Лихо командует Клив Боллиндерри, — негромко сказала я. Оран усмехнулся. Кивнул.
— Он мой дед. Четыреста пятнадцать лет, крепко держит дела дома в руках и не собирается их разжимать.
Мне сделалось холодно. Получается, Оран должен вернуться в столицу — а я, конечно, поеду вместе с ним. Пекарня временно останется без булочек и круассанов.
Его могут простить! Эта мысль вспыхнула в голове ярче прилетевшей птички-посланницы. С Орана могут снять проклятие, он снова сможет оборачиваться и летать! Он снова будет свободен. Станет не печь круассаны в пекарне на пустошах, а займет место директора Генерального музея, как и хотел когда-то!
— И… наверно, тебе пора собираться, — сказала я. — Вернее, нам пора.
Оран со вздохом прошел к вешалке. Обулся, надел пальто — я потянулась за ним. Он подал мне пальто, мы вышли в зимнее утро, похрустывающее морозцем и безмолвное. Птичку Оран держал в руках.
— И не подумаю никуда собираться дальше пекарни, — отрезал он. — И мы уже задержались. Пойдем быстрее.
— А как же приказ? — удивилась я. — Тебе же велено предстать перед советом!
Оран презрительно фыркнул.
— И не подумаю, — повторил он. — Меня прокляли и изгнали. Я ничего не должен своему дому. Пусть отдают свои приказы кому-то другому. Я не собачка, которой они могут командовать.
Птичка завозилась в его руке.
— Напоминаю: ответ должен быть получен от тебя сегодня, — пропела она.
Некоторое время мы шли молча, пока не добрались до пекарни. В окнах уже горел свет, дорожка и ступени были расчищены, и за окнами мелькала белая рубашка Алпина. Над крышей струился дымок — работали печи.
Оран остановился у ступеней и посмотрел так, словно моя поддержка сейчас была для него очень важна. Словно он ни на кого не мог положиться, кроме меня.
— Я останусь здесь, — произнес Оран. — Если совет хочет узнать подробности о моем чуде, то пусть приедет, поезда на Макбрайдские пустоши ходят регулярно. Я не раб и не слуга, чтобы прибегать по щелчку пальцев. Так и передай.
Он дунул на птичку — та развернула крылья, окуталась золотым сиянием и исчезла. Алпин, который тем временем вышел с доской объявлений на улицу, так и замер с раскрытым ртом.
— Ничего себе чудеса! — завороженно проговорил он. — Вы только нашим не показывайте, особенно оркам. Свистнут и глазом не моргнут. Орки еще и разберут, чтоб понять, как сделано.
Мы поздоровались, вошли в пекарню, и начался рабочий день. Может, есть смысл и правда какое-то время пожить здесь на втором этаже? Оран будет рядом со мной и с любимой печью, а я не буду просыпаться ни свет, ни заря.
Я вымыла руки, повязала фартук, и Алпин поставил передо мной свежесваренный кофе. Пекарня заработала: Большой Джон выкладывал на противни ржаные и пшеничные батоны и булочки, от печи шёл сытный дух мясняшек, и я заглянула из зала в основную часть пекарни и спросила:
— Джон, ты что, спать не ложился?
— Спать на том свете буду, — сказал гном. — Думал над блюдами в наше заведение, вот так!
Оран тем временем уже месил тесто, полностью отдавшись работе и не замечая ничего вокруг. Он сейчас был словно музыкант, окутанный вдохновением, погруженный в свое творчество.
Тесто в его руках казалось живой плотью. Вот Оран взял нож, разделяя его на два больших куска, и оно раскрылось так, как женская суть может открыться навстречу любимому, принимая его полностью до краешка.
— И что ты придумал? — спросила я, с усилием отводя взгляд. Ни к чему так таращиться, хоть мы и истинная пара друг для друга.
— А все просто! — ответил Большой Джон. — Мы заведем твёрдое меню. Так и готовить проще, и людям легче, никаких глупостей с выбором, и добро не переводится. На завтрак по понедельникам, например, пышный омлет с ветчиной и овощным салатом. На обед свекольный суп с говядиной, картофель с рыбой в пергаментной лодке и...