Он не договорил. Снаружи послышались голоса, потом в дверь застучали и заорали:
— Джина Сорель! Где эта распутница?
На ловца и зверь бежит. Я никогда не спутаю ни с каким другим голос женщины, которую до конца дней своих буду поминать тихим незлым словом "гадина".
— Это моя свекровь, — голос прозвучал глухо и тяжело, словно чужой. — Быстро же их принесло…
Кевин и его мамаша никогда не были дураками. Они бы держались как можно дальше от пустошей, если бы отправили ко мне убийц — а раз они все-таки здесь, то заказчик у банды Гироламо другой.
И нам теперь надо выяснить, кто именно так меня невзлюбил, что захотел мою голову.
Алпин вынул из-под стойки биту для игры в лапту, открыл дверь и, небрежно поигрывая своим оружием, рыкнул в утренний мрак:
— Это кто тут за ртом забыл проследить? Я ему сейчас зубы-то поправлю на сторону!
Правильно я сделала, что вернулась домой. Здесь не все против меня — есть и те, кто охотно выступает на защиту.
Свекровь, которая стояла на ступеньках, шарахнулась назад так, что чуть не слетела на землю. В стороне я увидела Кевина: тот шумно опорожнял желудок в снег.
Понятно. Так спешили сюда, что решили не добираться поездом, а проложили заклинаниями червоточинку в пространстве. Делаешь шаг — и вот ты на месте. Все бы ничего, но если ты прошёл вот так, тебя непременно стошнит.
А свекровь держалась, надо же.
— Ты! — тявкнул Кевин, вытирая губы и взбегая по ступенькам. — Я тебя размажу, ты, таракан!
В торговый зал выбежали Оран и Большой Джон. Гном небрежно поигрывал неким подобием кистеня, а Оран встал так, чтобы меня закрыть.
— Иди на второй этаж, — бросил он через плечо привычным сдержанным тоном. — Мы с ними разберёмся.
Свекровь справилась с волнением и заголосила так, что по всему посёлку завыли собаки:
— Разберётся? Сопли утри, деревня, разбиралка ещё не выросла! Ах ты, шлюха! Решила моего мальчика обобрать? Поделила, что тебе не принадлежит?
— Деньги мои верни, потаскуха! — поддержал её Кевин. — И ведь хватило ещё наглости обвинять меня в измене! Это твои хахали, да? Спишь с ними сразу или по очереди?
Большой Джон принялся раскручивать свой кистень, Алпин поднял биту, а Оран...
А Оран дохнул огнём.
Он весь преобразился в мгновение. Сделался шире в плечах, дернулся всем телом так, словно хотел выпустить из себя что-то огромное и бесконечно могущественное. Лицо дракона исказилось и заострилось, внутреннее пламя, скованное проклятием, закипело у самого горла.
Оран издал хриплый крик, похожий на птичий клекот — конечно, если бывают птицы размером со слона.
Конечно, он не исторг огня. Но впечатление произвел.
Кевин нервно заикал и мелкими шажками попятился к выходу. Свекровь пока ещё держалась на ногах, но по её виду было ясно, что встреча с Создателем не за горами.
— Джина Сорель моя истинная пара. Истинная дракона, — пророкотал он, и я качнулась и вцепилась обеими руками в витрину, чтобы не упасть. Смертное существо так говорить не может — это был глас трубы, которая поднимает грешников из гробов в День гнева. — И никто не смеет говорить о ней в таком тоне. Знаете, за что меня прокляли?
Свекровь ойкнула и принялась заваливаться в обморок. Кевин едва успел ее подхватить.
— За то, что я сжег таких вот негодяев! — рык сделался таким, что в пекарне зазвенели стекла.
И в мгновение все закончилось. Оран выпрямился, снова становясь собой, сдержанным и чуть отстраненным. На его посеревшие щеки медленно возвращался румянец. Оран обернулся ко мне и едва уловимо улыбнулся.
Он все сделал так, как надо, и наконец-то стал собой. Мужчиной, способным защитить любимую. Драконом, который может сражаться. Пусть Орана прокляли и лишили огня — сейчас это не имело значения, потому что настоящий огонь был в душе, и никто не смог бы его погасить.
Я прочла это в его глазах и смогла лишь улыбнуться в ответ.
— Вашу мамашу, началось утро! — шеф Ристерд в расстегнутом пальто поверх рубашки и в фуражке, криво сидящей на голове, поднялся по ступенькам. — Возился с этими уродами головожопыми, на часок забежал домой прикорнуть, а тут снова здравствуйте. Что орем, господа хорошие, что с крыш снег сносит?
Появление поселковой полиции, представителя власти, приободрило Кевина и свекровь. Та схватила шефа за рукав и, подпустив слезу в голос, заговорила так быстро, что и слова было не вставить:
— Как хорошо, что вы пришли! Нас с сыном сейчас хотел спалить вот этот… пекарь! Арестуйте его немедленно, он напал на нас! И ее тоже! Она ограбила моего сына, забрала половину денег с их общего счета и обвинила в прелюбодеянии! А сама-то живет тут с разными мужчинами, мы сами видели!