Оран вздохнул.
— Да, я умею готовить тарт с манговым пюре. Но люди здесь скажут, что это очень дорогое лакомство.
Да, обитатели пустошей берегли денежки и очень редко пускали их на баловство. Зачем тебе фруктовый открытый пирог, если на ту же сумму ты сможешь купить кусок мяса для всей семьи?
— Нужна история, — пощелкал пальцами Большой Джон. — Например, что каждый тарт обработан артефактом на крепкое здоровье до самой весны.
Я нахмурилась.
— У нас есть такой артефакт?
Гном завел глаза к потолку.
— У нас такого артефакта нету. Но можно подумать, тут народ в них разбирается! Скажем, что есть. У меня зуб камнешмыга хранится, скажем, что это артефакт.
— А если кто-нибудь потом все-таки заболеет? — я устало вздохнула. — И снова я буду во всем виновата.
Большой Джон нахмурился, но тут же просиял.
— Тогда скажем, что тарт зачарованный. Кто его съест, тот будет счастлив в любви. Если болезнь можно доказать, то любовная любовь дело такое, неуловимое. Ну что, попробуем?
Я дала добро, и Большой Джон вышел из пекарни сотворить заклинательное письмо. У гномов своя магия, они ее никому не показывают и не делятся наработками, но я не сомневалась: к вечеру манго будет уже в пекарне. Самое главное, чтобы его не стибрили.
— Придется нам недельку пожить здесь, на втором этаже, — сказала я. — Буду караулить манго, а ты — меня.
Оран улыбнулся, кивнул и ушел к печи.
Алпин пришел к восьми, перевернул табличку на двери стороной с надписью “Открыто” и мы принялись раскладывать по полкам свежевыпеченные батоны, булочки и караваи хлеба. Первый покупатель пришел только к девяти — господин Пибоди, местный кузнец, взял пакет с караваями и заверил:
— Я все равно тут буду покупать, что бы там бабы ни орали и не планировали.
— А что орут? — поинтересовалась я.
— Орут, что из-за тебя в поселке убийцы появились, — ответил кузнец. — И что если бойкотировать твою пекарню, ты разоришься и уедешь. Но ты вон, залезь на дуб да и плюй на них сверху, и глупые речи не слушай.
— Спасибо, господин Пибоди, — искренне поблагодарила я. — Завтра у нас будет очень вкусный пирог с манго, вам бесплатный кусочек за поддержку.
Кузнец довольно улыбнулся. Когда-то он дружил с моим отцом, и отблеск этой дружбы сейчас озарял пекарню.
Потом пришли сестры Лейн — взяли десяток круассанов с шоколадно-ягодным кремом и я невольно заметила, как они приплясывают у витрины, стараясь заглянуть в глубину пекарни.
— Что-то еще, Телли? — спросила я. Младшая Телли вздохнула и прижала руку к груди — когда она так сделала, то Большой Джон, который вынес связки бубликов, чуть не споткнулся. Грудь у нее была такой, что можно было поставить ведро воды, нести милю и не расплескать ни капли.
— Джина, а твой кондитер… — заинтересованно сказала Телли. — Вчера он дрался, как лев! Это было так захватывающе! Я хотела спросить… вернее, мы с Гелли хотели спросить, не хочет ли он зайти к нам сегодня вечером на чай?
Вот так. Разглядели героя. Я ослепительно улыбнулась и ответила:
— Вынуждена вас огорчить. Он дракон и нашел свою истинную пару, так что чаепитие не удастся.
Телли и Гелли фыркнули, схватили пакет с покупками и были таковы. Кажется, пекарня лишилась ещё двух покупательниц.
Вернулся Алпин. Встав со мной за прилавок, он поправил галстук и доложил:
— Что было! Я не мог уйти, пока не досмотрел.
Когда Кевина и мою свекровь привели в участок, шеф Ристерд запихал их за решетку, потому что всю дорогу они вопили и обзывали его деревенским держимордой. Так что пару суток за оскорбления представителя законной власти они заслужили. В столице Кевин вел себя, как джентльмен, но решил не тратить достойные качества на пустошах. Выяснилось, что они получили бумаги из суда, рвали и метали, узнав, как я разделила имущество, прикинули, куда я могла уехать, и под утро рванули в Шин.
Свекровь решила вспомнить молодость и порядки рыбного рынка и хотела повыдергать мне косу. Кевин собирался отобрать все, что я забрала. Ристерд послушал их вопли из-за решетки, добавил еще пару суток ареста за брань в государственном учреждении, а тут и коллеги…
— А вот они! — Алпин обернулся к двери: в пекарню входила сразу дюжина крепких ребят в полицейской форме, и вид у них был усталый. — Трудная ночь, офицеры?
— Да помереть не встать! — сказал смуглый черноусый здоровяк с капитанскими погонами. — Зато банду Гироламо накрыли одним ударом, ни одна тварь не сбежала.
Я вздохнула с облегчением. По крайней мере, с этой стороны теперь можно никого не бояться.