— Бежим, — выдохнул он и, схватив меня за руку, бросился к дверям. — Бежим, это дракон!
Мы вылетели из пекарни как раз в ту минуту, когда с неба обрушился огненный кулак. Я не оборачивалась, но все равно каким-то странным чувством видела все, что произошло. Вот сгусток пламени падает на крышу пекарни и вминает ее, как хозяйка месит тесто. Вот поднимается грохот, гром и рев, и изо всех окон выплескивается пламя.
Кто-то закричал. Оран остановился, прижал меня к себе — он не хотел, чтобы я смотрела, но я все-таки обернулась.
Пекарня была охвачена огнем. Пламя с гудением поднималось до самых звезд. Большой Джон стоял рядом с нами, держа в руках один из ящиков с манго, Элли прижалась к моей ноге, дрожа всем телом, и кто-то сказал незнакомым голосом:
— Я кассу выворотил.
Алпин замер справа — тяжело дыша, с денежным ящиком кассы в руках. Со всех сторон бежали люди с ведрами, но драконий огонь простой водой не затушить. Он не погаснет, пока его цель не обратится в прах…
Я не сразу поняла, что плачу. Моя пекарня, мои деньги, купленное манго — все становилось пеплом, и отчаяние раздирало душу на части. Смотреть было тяжело и больно, но я не могла отвести взгляда. Внутренний голос говорил, что нам повезло, что все мы живы, что наличных в пекарне было не так много, а банковский счет и документы на собственность можно восстановить прямо завтра, но… Это было слабое утешение. Это вообще не было утешением.
— Ох ты ж, Господи! — вдова Тимоти сняла пальто, набросила на меня. — Джина! Джина, ты слышишь? Ох, бедняжка, она вся дрожит! Фляжка, люди! У кого есть фляжка?
Кто-то из полицейских протянул флягу с коньяком, и вдова тотчас же ткнула ею мне в губы. Я сделала глоток и не почувствовала вкуса. Ничего не почувствовала.
Хотелось лечь и никогда не открывать глаза.
— Бедная девочка! Ох, прости меня, я не хотела тебе такого зла! Люди, вы видели дракона? Здоровущий! Это где же такое видано: нападать на порядочных людей, сжигать их заживо с имуществом!
Как только я лишилась всего, вдова сменила гнев на милость.
Подбежал Ричард Спелл с докторским саквояжем, и меня качнуло так, что если бы не руки Орана, я упала бы в снег. Пекарня догорала. Драконье пламя поглощало ее, как обжора булочку.
Кончились наши булочки. Все кончилось. Я разорена.
Над поселком мелькнула огненная комета, и люди испуганно закричали, решив, что дракон пошел на второй круг. Кто-то бросился прочь, кто-то упал в снег, закрывая голову. Но пылающая капля рухнула, не причинив никому вреда, и вскоре к нам приблизился высокий темноволосый господин в дорогом пальто. Выглядел он так, словно завершил очень важное и нужное дело и теперь готовился получить заслуженную награду.
— А, дорогой кузен! — с улыбкой произнес дракон. — Вижу, мое проклятие на месте! А то я уж испугался, что ты сумел его сбросить.
Оран посмотрел на него с такой ненавистью, что причитавшая вдова Тимоти поперхнулась словами и умолкла.
— Если бы я сумел, то отбил бы твой огонь, — ответил он. — Ты плюнул пламенем, чтобы проверить? Не пожалел тех, кто внутри?
Спрашивать дракона о жалости было даже наивно. Им плевать было на людей — после случая с лекарствами я в этом убедилась. Если бы этому Дилану потребовалось, он сжег бы весь поселок.
— Мне нужна была правда, я ее получил, — с улыбкой откликнулся Дилан. — Пока мне больше ничего от тебя не нужно. Живи.
И он прянул в небо огненным шаром — я даже не поняла, когда успел обратиться. Пекарня догорала, в лицо дышал жар, и отчаяние расползалось в душе, останавливая сердце.
— Хрен тебе, — прошептала я, глядя на угасающий шар среди звезд. — Хрен тебе, гадина такая, я не сдамся. И поселок без хлеба не оставлю.
И разрыдалась во весь голос…
Глава 6
— Ох, да что же это такое делается! Просто так взять и спалить чужую пекарню! Совести нет вообще! Обнаглели!
Обнаглели, это мягко сказано. И управы на них не найдешь. Дилан Боллиндерри скажет, что это было дело драконьего дома, и мне посоветуют заткнуться, ничего не требовать и не искать приключений. Никакая полиция, никакие суды не захотят связываться с драконами из-за пекарни на окраине королевства.
Вдова Тимоти энергично махнула рукой и приказала:
— Укладывайте её скорее на диван, бедной девочке нужен покой и отдых. Ричард, где ты там возишься, бездельник! Где твои лекарства, когда они так нужны?
Оран опустил меня на диван в гостиной, и Ричард торопливо начал готовить успокоительное.
— Негодяй, вы только подумайте! — вдова пришла к плите, поставила чайник и принялась смешивать заварку, как было принято на пустошах, с сухими травами. По дому поплыл горьковатый бодрящий запах. — То они нас кормят просроченными лекарствами. То теперь без хлеба оставили весь посёлок!