— Дамы! Вам никогда не придется спорить и ссориться! — женский голос был полон меда и расплавленного шоколада. — В сети пекарен “Вкус навсегда” достаточно выпечки, чтобы хватило всем!
Я стиснула зубы, чтоб не заорать. Знала я этот голос.
Все обернулись. У входа в пекарню стояла Женевьева Готье. Пышное платье под песцовой шубкой, бриллиантовые звездочки в ушах и высоко поднятой прическе, неприятно колючий взгляд — Женевьева, вдова известного столичного кулинара и делового человека, была старой знакомой моего мужа, и я прекрасно понимала, почему она решила развивать дело именно в Шине.
Кевин прислал. Чтобы окончательно втоптать меня в грязь, чтобы я никогда больше не поднялась.
– “Вкус навсегда”, он же “Вкусно всегда” — выпечка и хлеб, известные всему королевству! — продолжала Женевьева, разбрасывая визитные карточки непринужденными движениями дирижера. — И вот наконец-то франшиза приходит и на Макбрайдские пустоши! Довольно сидеть, перебиваясь черствыми бубликами местного ничтожества, пьяницы-кондитера! Вы достойны самого лучшего!
Оран не изменился в лице — он просто скользнул среди поселян быстрой смертоносной тенью, и Женевьева правильно оценила ситуацию и рванула прочь.
Визитки полетели за ней пестрым веером, а Оран двинулся следом, как лавина, которая движется быстро и неотвратимо. Я бросилась за ним, схватила за рукав — успела заметить, что глаза дракона побелели от гнева, и поняла, что столичной гастролерше не жить.
Дам не бьют, но Оран сейчас плевать на это хотел. Его обозвали пьяницей и ничтожеством, и он не собирался терпеть такое.
— Оран, нет! — воскликнула я, повиснув на его руке, и добавила, посмотрев на Женевьеву: — Беги отсюда, дура, он дракон!
Женевьеве не надо было повторять дважды. Она проворно отбежала подальше, а тут и мужики подоспели на помощь: тоже схватили Орана за руки, не позволяя наделать лишнего.
— Можете избить меня, но франшизу вы не остановите! — заявила Женевьева, встав в благоразумном отдалении. — Я купила права на все Макбрайдские пустоши, голубчик! Так что запивайте чем-то крепким ваше разочарование, скоро здесь откроется главный центр “Вкуса навсегда”!
Она метнула в Орана последнюю визитку и была таков.
А у заброшенного дома уже возились какие-то незнакомые люди в ярко-желтых жилетах с нарисованным круассаном, вывешивая на изгороди тканевую растяжку: “Скоро здесь будет вкусно”!
И это был мой конец.
Оран дотронулся до моего плеча и негромко произнес:
— Не отчаивайся. Мы ещё не проиграли.
Надо было держаться. Нельзя показывать, насколько сейчас больно и тоскливо, нельзя было разрыдаться — но очень хотелось.
Я сдержалась потому, что не хотела показывать свою досаду Женевьеве, ее помощничкам и жителям поселка.
- Что это ещё за франчуза такая? — задумчиво поинтересовалась вдова Тимоти. Визитку она так и крутила в пальцах — вероятно, прикидывала, есть ли в новом заведении что-то бесплатное.
Есть! Вырезаешь купон из “Вестника” и получаешь бесплатный пирожок с вишней при покупке от десяти крон.
— Франшиза, — сказала я. — "Вкус навсегда" это хлеб, выпечка и кондитерские изделия, а еще горячие блюда и готовые завтраки. Одинаковые по всему королевству по вкусу и качеству. В столице таких много.
— Столичная еда, значит, — протянул Большой Джон. — Как она, вкусная? Вы пробовали?
Какая разница, вкусная или нет? Крупная сеть, которая раскинулась по всему королевству, может позволить себе больше, чем маленькая пекарня. Например, установить цену на хлеб пониже, чем у меня. А народ умеет считать денежки, он пойдёт туда, где выгоднее.
— Да, — глухо откликнулась я. Народ заслуживал правды, а не моей горечи и уязвленной гордости. — У них вкусно. Несколько сортов кофе с молоком, бананом и карамелью. Пироги, пирожки, суфле и зефир. У них вкусно, да.
Можно было бы, конечно, сказать, что в этом заведении готовят из мышиных хвостов и рыбьих писек, но зачем? Кафе откроется, люди зайдут туда чисто из любопытства и убедятся, что я врала.
— Так, Джина, ну ты не переживай раньше времени, — подошла Мэри, сжала мою руку. — Они могут варить кофе хоть с лопухом, все равно не сделают его вкуснее, чем у Алпина.
Услышав похвалу, Алпин заулыбался, подбоченился и подкрутил ус.
— И ещё надо проверить, есть ли у них все разрешения, — продолжала Мэри. — А то свалились на нас, как снег на голову, а может, у них и есть нельзя.
Я благодарно посмотрела на старую подругу, попробовала улыбнуться, но улыбки не получилось. Кевин сделал все, чтобы меня растоптать.