— Я убедилась, что тут воры! А тут еще и убийцы!
Оран по-прежнему рассматривал свою руку. Я дотронулась до его плеча, посмотрела в лицо, но он даже не замечал, что я рядом. Его взгляд был погружен в неведомую глубину, где огонь, извечная драконья суть, начинал свой рыжий танец.
Каково жить без огня, когда ты дракон? Каково забыть о небе, когда ты раскрывал крылья под облаками?
Даже подумать об этом было больно. Родня лишила Орана жизни.
— Кто тут орет про воров? — поинтересовался Ристерд. Позевывая, он подошел к молочной лавке, и я отметила, что вид у господина полицмейстера стал намного спокойнее и ухоженее.
Одно дело, когда ты сам следишь за собой, разрываясь на части между работой, хозяйством и детьми. И совсем другое, когда тебе помогают.
— Помогите! — Женевьева бросилась к Ристерду, схватила его за руку и прижалась так, чтобы напереть пышной грудью на плечо. — На моих работах сегодня ночью украли инструменты! Я пошла разбираться со здешней голытьбой, а вот этот долговязый меня ударил!
Ристерд нахмурился. Оран по-прежнему стоял в оцепенении. Полицмейстер подошел ко мне — я тотчас же придала себе самый невинный вид — и сказал:
— Ну, приличных поселян голытьбой называть — это вы поторопились. Они после такого к вашим суфле и близко не подойдут.
Женевьева заморгала, старательно призывая слезы в глаза. Ристерд очень выразительно посмотрел на меня и едва слышно спросил:
— Орки?
Я пожала плечами.
— Господин Ристерд, я живу в другом конце поселка. Едва сомкнула глаза сегодня, весь вечер и часть ночи были на станции в Макбрайде. Заказали у “Собирайкина” каркасную лавку, сегодня ее привезут и начнут строительство. Я понятия не имею, что тут вообще произошло.
Ристерд понимающе кивнул и покосился в сторону Женевьевы с весьма скептическим видом.
— Копилка, да? — уточнил он прежним, почти неразличимым голосом. Я кивнула. — Пусть все вернет.
Я снова кивнула. Ристерд кашлянул в кулак и спросил уже громче, указав на Орана:
— Он вас ударил?
— Он! — энергично закивала Женевьева. — И это была магия! Взгляните, господин полицмейстер, у него на руке остаточные искры! У вас тут темный маг!
Я снова погладила Орана по плечу. Он сейчас так глубоко погрузился в себя, что я даже испугалась: сможет ли вернуться? Что я буду делать, если мой дракон так и останется окаменевшим, бессловесным, лишенным разума?
Ристерд решил проблему с тем изяществом, которое вообще свойственно полицейским в глубинке. Подойдя поближе, он дал Орану такой подзатыльник, что тот содрогнулся всем телом, едва не свалился на снег и тотчас же очнулся.
— Здрав будь, барин! — насмешливо приветствовал полицейский. — Влип в веселое утречко, увидел больше, чем показывают?
Оран испуганно посмотрел на меня — по его глазам было ясно, что он вообще не понимает, что произошло.
— Что случилось? — глухо спросил он.
Ристерд кивнул в сторону плачущей Женевьевы и сказал:
— Вон дама говорит, что ты ее ударил. Магией. А ну, признавайся, есть в тебе магия?
Последние искры оторвались от руки Орана и растаяли. Дракон удивленно перевел взгляд на Женевьеву и пробормотал:
— Шеф, откуда во мне магия? Вы же знаете.
Его взгляд был полон неподдельного отчаяния и боли. Шольц, который все это время наблюдал за нами, откашлялся и сказал:
— Позвольте, господа, я читал давеча в “Вестнике”, что такое бывает. Даже если человек не маг, то он иногда может использовать магию. Перенапрягся там, испугался, разозлился — ну и вот она, голубушка!
Шольц с важным видом поднял указательный палец и произнес:
— Присоединение к мировому магическому полю! Вот так это называется! Видно, вы, дамочка, начали бычить на его невесту, а он и присоединился к полю по самое извините!
Ристерд кивнул — такая версия его вполне устроила. Мы с Ораном переглянулись.
— Оперативно-розыскные мероприятия начну сегодня же, — заявил полицмейстер. — Верну вам ваши инструменты, не сомневайтесь. Но и работягам своим скажите: если инструмент лежит на газоне, то считается выброшенным. А выброшенному тут всегда быстро руки и ноги приделают.
Он покосился в сторону пустого места там, где был магазинчик канцтоваров, и добавил:
— Вон, был дом заброшенный — увели, гвоздика не потеряли! Так что делайте выводы.
Женевьева мигом убрала из глаз слезы, кокетливо улыбнулась и, взяв Ристерда под руку, спросила: