— Ну, Женевьева Готье решила, что так и было.
— Так ей и надо, — бросил Шеймус. — Неприятная дамочка, липкая. Пусть прыгает, как хочет, ей тут все равно места не найдется.
Ободренная такими словами, я вышла на улицу. Светало, и день предстоял важный, наполненный делами. Сегодня приедет каркас пекарни и начнется сборка здания. А нам надо будет заказать плотные листки с меню — снова придется ехать в Макбрайд, договариваться с тамошней типографией. А еще…
Меня ударило в грудь и отбросило в сугроб. По телу расплескалась горячая волна, вышибающая дух, и кто-то в стороне завопил, зовя на помощь.
А потом пришел еще один удар — и вместе с ним тьма.
Глава 8
Я очнулась от того, что в руку кольнуло что-то острое, и Ричард Спелл произнес:
— Сейчас оклемается.
Меня кружило и качало, словно в самом центре водоворота. Открыв глаза, я увидела, что лежу на диване в своей гостиной, рядом стоит Ричард со встревоженным лицом, и Оран держит мою руку.
Дракон смотрел так, словно в нем оборвалось что-то очень важное. Словно весь его мир готов был рухнуть, но устоял. Тревога, волнение — все это были слова, которые никак не могли описать того глубокого, очень искреннего чувства, которое сейчас смяло лицо Орана.
Он сжимал мои пальцы так, будто жизнь зависела от того, насколько крепко он держит.
— Что это было? — прошептала я. Ричард, который явно столкнулся с такой проблемой впервые, только руками развел.
— Поди знай! Сперва думали, что в тебя стреляли. Но следов от пуль нет, выстрела никто не слышал. И крови тоже нет.
— Принесли вас сюда, — сказал Большой Джон, который стоял чуть поодаль, сокрушенно покачивая головой. — Я боялся, что гробовщика надо звать да батюшку. Но вы ничего, задышали у родных дверей!
— Как ты? — глухо спросил Оран, и его голос дрогнул. Я прислушалась к себе: ощущение было таким, словно я попала под тот молот, который на заводах плющит металл.
— Так как-то. Сильное притяжение к дивану, — попыталась пошутить я. — Что это было?
Если кто-то и мог объяснить, что со мной произошло, это был Оран. И он, судя по тому, как потемнели его глаза, прекрасно понял, что случилось.
— Это был Хлыст, — мрачно ответил он. — Заклинание, каким бьют драконы. Ты попала под двойной щелчок… — Оран провел ладонями по лицу и выдохнул: — Джина, то, что ты жива… это просто чудо какое-то. Обычно Хлыст убивает сразу.
Хлопнула дверь, в дом вплыл запах табака и неприятностей, и шеф Ристерд спросил:
— Жива?
— Жива, — откликнулся Ричард и наконец-то опустил руку со шприцем. — Я всегда говорил: пять кубов наметарина заведут любое сердце!
— Спасибо, — улыбнулась я и сообщила: — Шеф, меня тут снова пробовали убить.
— Я уж в курсе, — сварливо ответил Ристерд. — Опросил свидетелей, говорят, что из ниоткуда проступила огненная веревка с шариками и два раза ударила по тебе. Откуда такое счастье привалило?
Я вспомнила, как он спрашивал, не будет ли у поселка проблем вместе с моим появлением — да уж, проблем хватало. Это вот хлеба было маловато, а проблем — выше крыши.
— Это драконье заклинание, которое гарантированно убивает человека, — произнес Оран. — Значит, и в первый раз на Джину покушалась какая-то моя родня.
Ричард дернул бровью. Я задумалась: в поселке теперь знали, что Оран — дракон, а я его истинная пара, но никто почему-то не сплетничал. Неужели моя сожженная пекарня оказалась важнее? Или люди просто боялись болтать, чтобы и по ним не прилетело огня с неба?
Что ж, вот и хорошо.
— И чем Джина успела насолить твоей родне? — поинтересовался Ристерд. Оран расстегнул несколько пуговиц на рубашке, показал узор из перьев, и я удивленно ахнула: его черточки сейчас наливались огнем. Тихим, почти незаметным — но огонь был, он струился под кожей, и, наверно, только благодаря нашей связи я смогла уцелеть.
— Мы истинная пара, — ответил Оран. — Я был проклят своими родственниками и лишен магии и возможности летать. Но с тех пор, как Джина со мной, я чувствую, как что-то во мне пришло в движение. Я едва не плюнул огнем в бывшего мужа Джины. А сегодня утром отбросил чарами эту Готье.
Он умолк, задумчиво глядя куда-то в окно, в сереющее утро.
— Магия проснулась во мне, несмотря на оковы, — произнес Оран, и его лицо вдруг сделалось очень несчастным и очень счастливым, словно он надеялся на чудо и боялся, что чуда не случится. Что никаких чудес больше не будет, никогда. — Я думаю, это из-за обретения истинной пары, Божьего благословения, которое разрушает и отменяет любые проклятия. А мои родственники по какой-то причине не хотят, чтобы я снова мог летать. Поэтому они и решили устранить Джину.