Я поежилась. Вроде бы уже было покушение, мне следовало бы привыкнуть к опасностям, но как же жутко прозвучало это “устранить Джину”... Оран снова сжал мои пальцы, словно боялся потерять, и я улыбнулась.
— Ну, у них ничего не вышло. Значит, связь истинной пары меня защитит… ну и незачем тогда валяться здесь, сегодня привозят каркас пекарни, я все должна проконтролировать.
Я, конечно, очень сильно сомневалась, что вообще смогу подняться с дивана — но мне хотелось быть сильной. Сопротивляться чешуйчатым гадам, которые решили отправить меня на тот свет.
Да, мы истинная пара друг для друга, так что пусть смирятся с этим. Решили выбросить Орана за то, что он сделал хорошее дело? Ничего у вас не выйдет, он снова сможет летать. Сейчас я в этом не сомневалась.
— И даже не выдумывайте! Я вам как врач запрещаю! — воскликнул Ричард. — Вас надо перенести куда-то в более уютное место. А я буду за вами наблюдать и все записывать. Человек, который выжил после двойного драконьего удара, это же ученая степень!
Мы переглянулись и дружно рассмеялись. Шеф похлопал Ричарда по плечу и спросил:
— Что, Рич, своего не упускаешь?
— Ни в коем случае! — энергично воскликнул Ричард. — Всегда хотел заниматься высокой наукой. Вот и случай выпал.
Конечно, я расстроилась от того, что не смогу увидеть, как привезут конструктор, из которого сложат новую пекарню — но понимала, что вряд ли смогу долго держаться на ногах.
Шеф распрощался и ушел вместе с Большим Джоном: тот отправился к госпоже Монтегю трудиться над новой партией батонов и караваев. Мне не хотелось отправляться на второй этаж и лежать там в кровати, чтобы Ричард сидел рядом и описывал каждый мой чох и вздох, и я спросила:
— Можно мне пока побыть здесь? Хочу посмотреть, как ты готовишь.
Оран улыбнулся. Элли нахмурилась, а потом ее личико прояснилось, она щелкнула пальцами и воскликнула:
— Тогда давайте-ка сделаем поудобнее! Вот так!
Вокруг меня взметнулся кипящий снежный шторм, и, когда он улегся, я обнаружила, что переодета из платья в удобную пижаму и мягкий халат, диван уже застелен белоснежными простынями, а несколько подушек подложены так, что я могла и лежать и сидеть со всеми удобствами.
— Спасибо тебе огромное! — искренне поблагодарила я домовичку. — Как ловко ты все устроила.
Элли с улыбкой кивнула и сообщила:
— Я и детали новой пекарни смогу передвигать.
— Нет-нет! — сразу же воскликнула я. — Нет, и не выдумывай, пусть этим занимаются люди из “Собирайкина”. Им, во-первых, за это заплачено, а во-вторых, я не хочу на тебя наваливать столько дел. У тебя и так забот хватает.
Оран тем временем занялся тестом. Под его ладонями оно качалось, как живое: я завороженно смотрела, как он работает, и думала: вот она, настоящая магия. Чудо, которое не уничтожает и не пугает, а приносит нам то, о чем мы всегда мечтали. То простое и светлое, что украсит жизнь.
Раскатав тесто в длинный пласт, Оран быстрыми движениями воина нарезал его на треугольнички и принялся скатывать круассаны — и нельзя было смотреть, как спокойно и уверенно движутся его пальцы, и не представлять, как они могут скользить по коже.
Я вдруг обнаружила, что во рту пересохло. Торопливо взяла стакан воды, который Элли поставила рядом с диваном, быстро сделала несколько глотков. Тело так и обливало потоками жара, сердце стучало быстро-быстро, словно хотело сбежать.
И невольно хотелось протянуть руку и переплести пальцы с Ораном. Чтобы каждое их движение принадлежало мне, а не какому-то глупому тесту. Чтобы на меня он смотрел с такой глубокой, прожигающей до костей страстью, а не на эти дурацкие круассаны.
Оран поймал мой взгляд, и я поняла: сейчас его трепет, его увлеченность кулинарией на грани одержимости принадлежали и мне тоже — просто потому, что я была его истинной, и он не разделял свою страсть, а укутывал ею все, что было ему дорого.
Все, что он считал своим.
Сейчас я даже не думала о том, что едва не погибла. Оран был рядом, мы принадлежали друг другу, и никакие драконы, никакие заклинания не могли разлучить нас.
— А можно найти того, кто использовал Хлыст? — спросила я, пытаясь взять себя в руки и не растекаться по дивану влюбленным киселем.
— Даже не придется искать, — Оран нахмурился и принялся перекладывать круассаны на противень. — Я знаю, Хлыстом так бьет только Луавера. Одна из моих племянниц. Сейчас она возглавляет попечительский совет Генерального музея.