Меньше всего мне хотелось скитаться по королевству, переезжая из одного поселка в другой, потеряв все. И с драконами, которые мчатся по пятам, чтобы загнать нас с Ораном в гроб.
Ну уж нет. Не дождетесь.
— Никто ни на кого не дохнет, — сказала я. — В конце концов, пока в опасности только я. Это в меня тут то дротиками плюют, то Хлыст швыряют.
Ричард и Оран посмотрели на меня с одинаковым выражением.
— Все будет в порядке, — пробормотал Оран так, словно решался на что-то. — Нападений больше не будет. Это все из-за меня, из-за того, что я не подчинился сразу. Ладно, если дед хочет, чтобы я стоял перед ним на коленях, я встану.
Это прозвучало так обреченно и жутко, что от волнения я даже с дивана поднялась. Ричард тоже вскочил, с тревогой глядя на меня, и я подумала, что из него, пожалуй, выйдет хороший врач.
— Раз моему бывшему дому нужен отчет, я отчитаюсь, — продолжал Оран. Он прошел мимо печи туда-сюда, снял с крючка полотенце, снова повесил на крючок. — Мне надо было сразу сообразить, к каким последствиям может привести отказ. Я один во всем виноват.
— Прекрати, — сказала я. Оран искренне переживал за меня, он винил себя в том, что оказался слишком самонадеян, когда продиктовал птице тот отказ — что ж, ему хотелось щелкнуть по носу тех, кто его изгнал, я не смогла бы винить за это, да и никто не смог бы. Но…
— Не говори так никогда, ты ни в чем не виноват, — продолжала я. — Напиши письмо деду. Подробное, со всеми деталями. Скажи, что останешься в Шине навсегда и ни на что не претендуешь… ты ведь не претендуешь, правда?
Спрашивая, я готова была к отрицательному ответу. В конце концов, Оран дракон. И что ему этот Шин, где из развлечений можно сходить только на три буквы и за овин, когда он может вернуть себе весь мир? Он любит кулинарию — и его пирожные и круассаны смогут покорить все королевство, а не какой-то поселочек в медвежьем углу.
— Конечно, нет, — хмуро ответил Оран. — Я буду сидеть на пустошах и никуда не уеду. Не могу подставлять тебя под удар. Гордость проснулась… прости.
Он открыл печь и начал вынимать противни с круассанами. Лицо его было бледным и отчаянным.
Я устроила настоящую осаду Ричарда, и к вечеру доктор сдался и все-таки позволил мне встать с дивана и отправиться принимать каркасный дом от "Собирайкина". Поднявшись, я поняла, что переоценила свои силы, и спросила Орана едва слышно:
— Поддержишь меня, если что?
Он едва заметно улыбнулся, я взяла его под руку и подумала, что мы оба какие-то дураки. У нас гонора больше, чем здравого смысла.
Но я не могла бы по-другому. Надо если не быть, то хотя бы казаться сильной.
Женевьева хочет увидеть слабачку, которая сдалась на милость победителя и опустила руки. Представляю, с каким язвительным выражением лица её будут слушать Кевин и его мамаша. Ну уж нет, я не доставлю им такого удовольствия.
Да и жители поселка должны видеть, что я бодра, весела и занята делом, а не стонами на кровати.
Когда мы медленным шагом, с остановками, передышками и бубнежом Ричарда, добрались до расчищенного орками участка возле школы, то первым делом я увидела Копилку: орк стоял с разинутым ртом и смотрел, как там, где ещё вчера стоял заброшенный магазинчик канцтоваров, в воздухе мелькают зеленоватые искры.
— Это что за бесовщина? — потрясенно спросил он.
— Эта бесовщина стоит столько, сколько тебе и не снилось, — ответила я. — Вы зачем у конкурентов инструменты свистнули?
Копилка уставился на меня с самым невинным видом.
— Так они же просто на газоне лежали. Мы и подумали, что кто-то выбросил, а чего добру пропадать? — откликнулся орк с невинным видом первоклассника. — Кто же так вещички оставляет?
Ричард рассмеялся.
— Они тебе ещё и виноваты! Ввели во грех бедолагу.
— Так все и было, вот вам круг святой, — ответил Копилка и вдруг охнул: — Молнии! Ты глянь, что творится!
Над площадкой и правда начали сверкать молнии. Народ, который постепенно начал собираться на невиданное зрелище, на всякий случай сделал шаг назад.
— Эт-то еще что такое? — а вот и Женевьева подоспела: встала, уперла руки в бока, уставилась на меня с таким видом, будто хотела глаза выцарапать.
— А перед тобой отчитываться должны? — невинно поинтересовалась я. Накатила слабость, я оперлась на руку Орана, старательно скрывая, как сейчас кружится голова и мир плывет перед глазами.
— Обязаны! — прорычала Женевьева. — В моей франшизе никто не смеет открывать заведения рядом!
Вдова Тимоти, которая во всех скандалах была в первых рядах, даже поперхнулась от такой наглости.