У него отбоя не было от поклонниц, которые в день всех влюбленных засыпали Алпина бумажными сердечками, но вот что удивительно, дело никогда не доходило до каких-то скандалов с нарушением девичьей чести. Ни один отец не бегал за ним с вилами, ни один парень не приглашал выйти раз на раз.
Чудеса.
— Добрый день, Алпин! — улыбнулась я, стараясь не обращать внимания на взгляды любопытных.
Посетители пекарни мигом оторвались от тарелок и чашек и уставились на меня. Еще бы, Джина Сорель вернулась! Интересно, почему она без мужа? Что тут за история?
— Как ваши дела, как поживаете? Сегодня у нас еще круассаны с клубничным джемом! Новинка! — важно сообщил Алпин. — Как раз собирался выйти на улицу и написать новое объявление! А кто эта милая леди?
Домовичка даже раскраснелась от такого комплимента: никто в столице, даже слепой, пьяный и душевнобольной, не назвал бы ее леди.
— Элли из дома Черники, — с достоинством ответила она и сделала книксен. — Я домовая.
Народ в пекарне зашумел и заговорил, поражаясь такому диву в наших краях. Алпин тем временем собрал на большую тарелку круассаны с шоколадом, пирожные с кремом и треугольные сэндвичи с ветчиной, сыром и маринованными огурцами и ослепительно улыбнулся.
— Ваш кабинет по-прежнему вас ждет, госпожа Джина! — произнес он. — Кофе сейчас сварю.
Вот и замечательно. Я обошла витрины, направляясь в сторону лестницы на второй этаж, где был мой кабинет и несколько комнат, и бросила взгляд в основную часть пекарни, где стояли печи. Большой Джон Ибхардссон, гном из Подгорья, по-прежнему работал с хлебом: сейчас он как раз выкладывал на противни новые батоны, чтобы отправить их в печь. А за отдельным столом стоял незнакомый мужчина и месил тесто для круассанов.
Я замерла — потому что это было все, что угодно, но не работа с тестом.
Магия. Любовь. Страсть.
Он был высоким и стройным, вьющиеся темные волосы прятались под тонкой полупрозрачной шапочкой, которую всегда надевают повара и кондитеры. Узкое лицо с прямым носом, острыми скулами и внимательными черными глазами выглядело сосредоточенным и напряженным. Идеально белая рубашка и такие же белые штаны мягко окутывали тело — а руки, сильные и в то же время нежные… да, как я и заметила, руки месили тесто.
И делали это так, что я смотрела и невольно представляла себя на месте теста.
Потому что незнакомец прикасался к нему так, как мужчина, всей душой погруженный в любовь, прикасается к своей женщине.
То легко, почти невесомо. Трепетно. С восторгом, который заставляет волосы подниматься дыбом.
То с той силой, которая пронзает все тело обжигающей сладкой судорогой.
Невозможно было смотреть на эти руки и не думать, как они могут обнять. Как они скользят уже не по тесту, а по твоему телу.
— Это еще кто? — спросила я, стараясь говорить спокойно и безразлично. Большой Джон поставил поднос в печь, обернулся на мой голос и поднял руку, приветствуя.
— О, госпожа Джина вернулась! — улыбнулся он. — Как ваше ничего?
Незнакомец и бровью не повел, словно вообще не услышал ни моего вопроса, ни слов гнома — он продолжал работать с той вдохновенной сосредоточенностью, которая окутывает художников и поэтов. Зато Алпин смущенно кашлянул и произнес:
— Как раз о нем я и хотел с вами поговорить.
Мы поднялись на второй этаж, я вошла в свой кабинет и с нескрываемой радостью поняла, что он не выглядит покинутым и заброшенным. На темной мебели, которую купил еще мой прадед, не было ни пылинки, ковер был идеально чист, окна вымыты, а шторы выстираны. Алпин поставил поднос на стол, и Элли тотчас же сцапала сэндвич. Я села в кресло, довольно вытянула ноги и только сейчас поняла, как сильно устала.
Вчерашний вечер и ночь в дороге выпили из меня все силы. Сейчас Кевин, должно быть, уже получил сообщение о разводе и разделе имущества. И он, разумеется, рвет и мечет — потому что развод из-за супружеской неверности это то, что способно разрушить не только мою репутацию.
Кто захочет иметь дело с человеком, способным на предательство? Это женщинам положено понимать и принимать — а партнеры отнесутся настороженно и на всякий случай станут избегать.
Ладно. В Пекло Кевина, у меня началась новая жизнь, и с ней надо разбираться.
— Так вот, его зовут Оран Боллиндерри, — сказал Алпин. — Педха уволилась, у нее дочь вышла замуж и родила тройню, ну и она рванула на родину, помогать с внуками… А тут этот парень. Я его нанял и не пожалел, но… вы только поймите меня правильно, госпожа Джина, от него же сплошной доход и в выпечке он не просто мастер, он бог!