В зале воцарилась глубокая тишина. Я смотрела на поселян, прикидывая: пожалуй, всех желающих можно разместить в Зале собраний, где староста Кимбер обычно собирает народ, чтобы поговорить об урожаях и неурожаях.
— Так что добро пожаловать и всем приятного аппетита! — Женевьева скалилась в улыбке так, словно хотела перегрызть мне горло. — Пусть победит то, что вкусно всегда!
Глава 11
Первый этап конкурса был назначен как раз на день Зимней ведьмы, но о празднике мало кто вспомнил. Зачем какая-то мифическая злая колдунья, когда в Шин приехала ведьмища всем на зависть? Дети, конечно, накатали снеговиков, по улице прошла пара ряженых компаний с песнями про сладость или гадость, на этом дело и кончилось. Никакого размаха минувших лет, скукота.
За дни подготовки к конкурсу я заметила, что “Вкус навсегда” пользуется популярностью в поселке. Нет, ко мне, конечно, тоже заходили, все круассаны, пирожные и булочки, которые готовил Оран, разлетались без остатка, а рагу для орков понравилось и людям, но конкуренция не позволяла расслабляться.
В поселке нашлись те, кто умел считать деньги. Хлеб у Женевьевы покупали с удовольствием. Пусть на нем не такая золотистая корочка и нежный мякиш, зато на полкроны дешевле. Копилка смотрел на это скептически.
— Нет, мы с ребятами сразу сказали: никаких тамошних хлебов и котлет в булках, — заявил он. — Ни ногой туда! Знаю я такие штуки, Копилку не обманешь. Сейчас она все сделает дешевле, чем здесь. Потом вы разоритесь, а столичная госпожа поднимет цены в два раза. И все равно у нее будут покупать, потому что больше негде. Нет, Копилку не проведешь!
Я невольно удивилась орочьим познаниям в ценообразовании и конкуренции и поинтересовалась:
— Копилка это ведь кличка, верно? Как тебя зовут по-настоящему?
Орк опустил глаза, сцапал с подноса еще один треугольник мясняшки и ответил:
— Не скажу. Моя семейная тайна.
Я не стала настаивать.
В первый день конкурса народ начал сходиться к Залу собраний, когда еще даже не развиднелось. Подойдя к пекарне, которая уже работала вовсю, я увидела снеговика. Это были не просто три шара друг на друге, а целая снежная скульптура: приспустив штаны, снеговик показывал моей пекарне зад. Сразу понятно, кто руку приложил.
И ведь не разобьешь его прицельным пинком. Плохая примета.
Нахмурившись, я прикинула, что к чему, и принялась исправлять скульптуру. Вскоре от пекарни повеял сногсшибательный запах свежевыпеченного хлеба, а один снеговик превратился в целую семью: теперь уже было не разобрать, что и кому он показывает в такой толпе.
Я поднялась в пекарню и увидела, что работа кипит. Несколько подносов были заняты пшеничными батонами, накрытыми белоснежными полотенцами. Алпин раскладывал на витрине булочки, караваи и баранки.
— Госпожа Джина! — улыбнулся он и кивнул в сторону подносов. — Как думаете, этого хватит на всех?
Я оценила количество хлеба: там хватило бы на роту голодных солдат.
— Лучше сделать побольше. Все попробуют по кусочку, а потом пойдут покупать.
Хлеб и правда был хорош. Небольшой, как раз такой, чтобы семье хватило на обед или ужин, он был солнечно-ярким, как настоящее золото. Хрустящая корочка, ароматная мякоть — хлеб и сам по себе был хорош, а уж как вкусно намазать на его теплый край сливочного масла, добавить ломтик сыра и налить в сопровождение всей этой красоты чашечку кофе!
— Это какой-то восторг, а не хлеб, — сказала я. Вышел Большой Джон — сегодня он нарядился по-гномьи. Белоснежная рубашка, черный жилет с вышивкой, такие же черные штаны и белые чулки, а еще ярко-красные ботинки со звонкими каблуками — казалось, гном готов пуститься в пляс.
— Ну, получит у нас эта столичная, — заявил он. — Идем!
Зал собраний уже открыли: слишком уж напирал народ. Внутри все было украшено так, как будто здесь готовились праздновать свадьбу: расставлены столы, шторы на окнах усеяны бумажными цветами, с потолка спускались гирлянды из колечек, склеенные детскими руками.
Люди Женевьевы уже были внутри. Они принесли большие подносы с эмблемами “Вкуса навсегда”, и мне сделалось холодно.
Большой Джон приготовил обычный хлеб. Очень вкусный, самый лучший, но обычный.
А Женевьева принесла чибуан, столичную новинку. Длинный, сделанный в форме прямоугольника, он резко отличался от простого хлеба. Аромат его был насыщенным и ярким, мякиш пористым — увидев чибуан, Большой Джон откровенно приуныл.
Элли, которая не могла пропустить первый этап конкурса, сочувствующе погладила его по руке.