Кажется, мы легко отделались. Я наконец-то смогла дышать ровнее, а Оран ответил:
— Я даю это слово. Мы никогда не покинем Макбрайдские пустоши.
Киллиан рассмеялся и похлопал его по плечу.
— Лечение в столице и кратковременные визиты на срок не более дня вам дозволены.
Я хотела было посоветовать родственничкам моего истинного отправляться в Пекло да поглубже, но в это время в Зале появилась Женевьева, и мне пришлось пройти к своему месту. Увидев, какие подносища с тарелками волокут ее помощники, Элли побледнела и пролепетала:
— Госпожа Джина, я все испортила. Я подвела вас. Надо было делать большие порции, а не на пробу.
— Для больших порций у нас нет мяса, — попробовала я утешить домовичку, хотя на душе скребли даже не кошки, а тигры. — Это франшиза может позволить себе такие объемы, а мы нет.
— Друзья, сегодня “Вкус навсегда” приглашает вас отведать говядину, тушеную с травами и розмарином! — звонко провозгласила Женевьева. Вид у нее был торжествующий: судя по лицам поселян, которые оценили объемы мяса на тарелках, она победила в этом этапе. — Говядина довольно жесткое мясо, но особое тушение, которое предлагает “Вкус навсегда”, делает его мягким и нежным. Попробуйте, оно просто тает во рту! И такое мясо с такой же палитрой ароматных соусов, от легкого до жгучего, вы можете заказать каждый день!
Судя по лицам жителей Шина, говядина Женевьевы пришлась им по душе — да она и правда была хороша. Блюда из особого раздела во “Вкусе навсегда” готовили так, чтобы люди заказывали еще, а не отплевывались. А уж если их сопровождали местные маринады и настойки — ну да, мне уже сейчас можно признавать поражение.
Тарелки, на которых Алпин вынес свои антрекоты, казались игрушечными рядом с теми, что выставила Женевьева. Кусочки межреберного филе свинины, которые мы выбрали, были небольшими — а как иначе дать попробовать блюдо всему поселку?
— Обычно мясо жарят, — сказала я. — Но запекание превращает его из вредного тяжелого блюда в диетическое. У нас здесь маринад на основе лука и чианьского соуса, он размягчает волокна и делает мясо нежным. Естественная сочность, аромат настоящего мяса и легкое сопровождение — приятного аппетита, дорогие друзья и соседи!
Друзья и соседи взялись за вилки — и почти сразу же отбросили их с возмущенными возгласами:
— Джина, ты отравить нас решила? Это невозможно есть!
Женевьева язвительно ухмыльнулась. Я бросилась к первому же столу, выхватила вилку у одной из сестер Бинни и отправила в рот кусочек мяса.
По спине прокатился огонь, желудок содрогнулся, заявляя, что он этого не примет.
Мясо и правда было невозможно есть. Оно обрело горьковатый вкус, как будто его натерли полынью. С усилием проглотив кусочек, я попробовала овощи — то же самое.
— Во “Вкусе навсегда” вы можете быть уверены, что вас не отравят! — мелодичным голосом пропела Женевьева. — У нас строжайший контроль качества на всех этапах приготовления пищи. Все наши продукты свежайшие, без малейших дополнительных примесей.
Подбежала Элли — ее личико дрожало, домовичка чуть не плакала. Она тоже попробовала мясо и овощи, содрогнулась всем телом и вдруг замерла, пристально всматриваясь в тарелку.
— Фасоль! — воскликнула домовичка и прижала руки к щекам. — Тут невозможно было догадаться, госпожа Джина!
Она выхватила аккуратный стручок фасоли, понюхала его и показала всем.
— Вот, смотрите! Это не фасоль, это полынник! Фасоль и полынник можно отличить, только когда они на грядке, по ботве! А потом — ох, уже нет. Полынник абсолютно ничем не пахнет, но он придает блюду горечь!
Народ загудел. Все прекрасно понимали, что я не стала бы травить поселян и не знала о полыннике — меня подставили. От обиды у меня защипало в носу, и я сжала душу в кулак, чтобы не расплакаться. Женевьева и так торжествует, не доставлю ей удовольствия своими слезами.
— Подстава! — шеф Ристерд громыхнул кулаком по столу, и соседи поддержали его. — Подстава!
— Гвинни Паттисон! — я обернулась к Гвинни, которая сидела за столом с привычным надутым видом. — Что я тебе плохого сделала, что ты так поступила? Хочешь сказать, что не знала о полыннике?
Гвинни, упитанная девица с туго заплетенными светлыми косами и угрюмым выражением лица, откинулась на спинку стула и ответила: