— Не знала. Сама его ем.
Алпин, побледневший и решительный, шагнул вперед и отчеканил:
— Никакой свадьбы. Ни-ка-кой!
Гвинни на это только фыркнула.
— Не больно-то и хотелось. С мужьями только расходы. Очень оно мне надо, носки твои по всему дому собирать. Аж кушать не могу.
Я готова была поклясться, что все она знала и понимала — да только ей щедро заплатили за подмену. Так щедро, что Гвинни плюнула соседке в лицо.
— В пекарню можешь больше не приходить, — сказала я. — Ни крошки тебе не продам, так и знай.
Гвинни фыркнула. Я прошла к своему месту, обернулась на Орана и поняла, что все-таки расплачусь.
— Несчастный, несчастный случай! — Кимбер, объевшийся бесплатного мяса, вспомнил, что он, вообще-то, староста здесь, и решил взять дело в свои руки. — Это бывает, бывает. И я не дурак, нет, не дурак, я вижу, что тут подстава, пусть и ненамеренная, ненамеренная. Наша Гвинни та еще жадина: если за фасоль заплатила, то съест ее до капли, пусть она и полынник!
Люди рассмеялись. Жадность Гвинни давно вошла в пословицу — впрочем, сама Гвинни нисколько не переживала по этому поводу. Особенно теперь, когда могла положить в сейф деньги за мое предательство.
— Так вот что я постановил, — продолжал Кимбер. — Второй этап конкурса обнуляется, обнуляется. Победу госпоже Женевьеве не засчитываем, не засчитываем. Как и поражение Джине, Джине. Все решится на этапе десерта! Кто приготовит лучший десерт, тот и победил, тот и победил!
Женевьева сердито сжала губы в нить. Я подошла к Орану, взяла его за руку и попросила:
— Давай уйдем отсюда поскорее.
Он кивнул и принес мне пальто. Мы вышли на улицу — женщины с нескрываемым сочувствием смотрели на меня, Мэри подошла и обняла.
— Джина, ты ни в чем не виновата, — сказала она. — Я клянусь, Гвинни подкупили. Слышала, что такие козни не редкость на конкурсах.
— Я тоже об этом слышала, — вздохнула я. Поддержка подруги и сочувствие жителей Шина были словно объятие — да, меня подставили, но я не осталась одна.
— Ты не должна переживать. Вот пообещай мне, что не будешь, — потребовала Мэри, но ответить я не успела. На улицу вышла Гвинни, застегивая пальто, и Мэри тотчас же взяла ее за рукав и отволокла в сторону с самым свирепым видом.
— Не ври мне, Гиневра, ты никогда не будешь есть полынник, — проговорила она. — Сколько тебе заплатили за то, что ты отдала его как фасоль? Не прикидывайся дурой!
Мы всей компанией подошли сзади, и Большой Джон постукивал кулаком о раскрытую ладонь с самым отчаянным видом. Но Гвинни было все равно: она посмотрела на нас с отменным равнодушием и ответила:
— Никто ничего мне не платил. А если бы и платил, разве я рассказала бы?
Тоже верно: Женевьева щедро выложила деньги не только за полынник, но и за молчание. Ей ни к чему дисквалификация.
— Другой вопрос, откуда у тебя столько полынника? — спросила я. — Или это некоторая франшиза способна доставить сюда столько этой дряни, сколько потребуется?
Женевьева знала, какое блюдо мы будем готовить. И покрутилась в поселке достаточно, чтобы знать, у кого какие запасы. А потом заказала полынник из столицы так же, как мы заказывали манго, получила коробку и отнесла Гвинни.
— Не знаю ничего ни о каких франшизах, — ответила Гвинни. — Говорю же, сама его ем. Да, невкусно. Но не выбрасывать же.
— Чем в таз, лучше в нас, — пробормотал Большой Джон. — Ни крошки хлеба тебе, ни кусочка батона!
Гвинни только плечами пожала.
— В другом месте продадут. Сомневаюсь, что вы тут задержитесь.
Глава 12
— Завтра я буду готовить фруктовые торты с желе, — сказал Оран, когда мы направились в пекарню. — Они всегда у меня хорошо получались.
Даже если ты проиграл, то все равно нужно вставать и идти работать. Работу никто не отменял, люди уже стояли у дверей в ожидании и смотрели на нас с искренним сочувствием.
Что ж, у нас есть народная поддержка. Незачем сдаваться и опускать руки.
Женевьева выиграла битву — к тому же, нечестно, и все прекрасно это поняли — но не войну. Ей придется покинуть Шин, хочет она этого или нет.
— Давай, я куму напишу, — предложил Большой Джон. — Пришлёт нам лучшие ягоды.
Он мрачно покосился в сторону "Вкуса навсегда", который по-прежнему сиял всеми огнями, и полюбопытствовал:
— Интересно, что эти будут готовить. Кто у них кондитер?
— Я с ним ещё не успел познакомиться, — ответил Оран. — Весь персонал сейчас живёт в Макбрайде. Слышал, что они работают сменами.
— Так и есть, — хмуро ответил Алпин. — Живут в гостинице у вокзала, приезжают сюда ранним утром, работают месяц через месяц. Спелл рассказывал.