Я все-таки смогла заснуть на диванчике в своем кабинете и поднялась уже утром, когда пекарню наполнил запах свежего хлеба, а на двери звякнул колокольчик — пришли первые покупатели. Приведя себя в порядок, я вышла и увидела вдову Тимоти: она заказала омлет с овощами и со вздохом уселась за столик у окна.
— Джина, Джина! — сказала вдова. — Ты сегодня обязана победить. Знаешь, почему?
— И почему же? — поинтересовалась я, принимая из рук Алпина чашку кофе.
— Потому что от свиных котлеток “Вкуса навсегда” у меня изжога! — призналась вдова. — Кто б знал, что они туда кладут, но изжога исключительная.
— Скажу вам по секрету, если все перестанут там заказывать, “Вкус” уйдет из Шина сам, — сказал Алпин, ставя тарелку перед вдовой, но та только рукой махнула.
— У них ведь вкусно. И вкус какой-то привязчивый, хочется еще и еще. А потом изжога, — вздохнула вдова. — Лучше бы их совсем не было.
— Ну, вы знаете, за кого тогда голосовать, — улыбнулась я и пошла к морозильному шкафу.
Оран сидел на табуретке, пил, судя по его виду, уже не первую чашку кофе и, увидев меня, признался:
— Сегодня десертов не будет, я устал с этими трифлями, как собака.
— Конечно, отдыхай, — я погладила его по плечу и заглянула в морозильный шкаф. Стаканчики с трифлями толпились в нем, напирая друг на друга, и каждый был произведением искусства. Нежный бисквит, плотное облако сырной массы с персиками и сверху прозрачный слой золотистого желе с аккуратно уложенными персиковыми кусочками — да, такого в Шине еще не видели.
— Даже не предлагаю включить это в меню, — сказала я. — Хочу видеть тебя дома… и не усталым.
Оран кивнул. Большой Джон потащил поднос с булочками в торговый зал, и я негромко спросила:
— Как ты? Как проклятие?
Дракон расстегнул несколько пуговиц на рубашке, открывая грудь, и я увидела, что каждый завиток, каждая черточка в перьевом узоре наполнены огнем. Он горел тихо и ровно, и я чувствовала, как его сила испепеляет узы, наложенные домом Боллиндерри.
Скоро Оран сможет летать. Совсем скоро.
— На всякий случай держись от меня подальше, — с искренней тревогой произнес дракон. — Боюсь, когда проклятие падет, я сразу же обращусь… и могу как-то задеть тебя. Ранить.
Я погладила его по плечу, стараясь передать этим прикосновением все свое тепло и надежду.
— Ты никогда меня не ранишь, — уверенно сказала я. — Но мы оба будем осторожны, правда?
Сегодня Зал собраний был полон: пришли даже те, кто пропустил первый раз. Вдова Тимоти, которая, разумеется, не видела стаканчики с трифлями, разболтала всему поселку, что Оран приготовил что-то невыразимо вкусное, потрясающее и сногсшибательное — и люди занимали места за столами в Зале, переговариваясь и прикидывая, у кого же все-таки вкуснее десерт.
Большой Джон, Оран и Алпин перенесли коробки с трифлями — работники Женевьевы выставили коробки с пирожными. Каждое было в своей отдельной коробочке, перевязанное лентой — просто венец изящества и столичного стиля. Женевьева смотрела в сторону наших трифлей с привычно презрительным выражением лица, но в глазах блестела тревога.
Отлично. Почувствовала, дрянь такая, свое поражение. Я приободрилась, улыбнулась ей и спросила:
— Ну что, ты готова паковать вещи и уезжать из Шина?
Женевьева хищно сощурилась и ответила:
— Еще посмотрим, кто уедет.
Ее помощники раздали всем пирожные, и некоторое время народ обменивался впечатлениями. Какая яркая коробочка, какая тонкая ленточка, как нежен запах шоколада! Я помнила эти пирожные, Кевин как-то принес пару — да, они были хороши.
Вот только в них не нашлось места для души. Для того, что превращает штампованную еду в чудо, озаряющее сердце своим светом.
— Дорогие друзья, позвольте представить вам пирожное “Шоколадный восторг”! — пропела Женевьева. — Никаких примесей, только шоколад, пирнский горький и хорнский твердый, и хорошее настроение! И не беспокойтесь о фигуре, это пирожное создано по новейшим рецептам, с минимальным содержанием того, что влияет на вес!
Зашуршали обертки, заработали челюсти. В воздухе повис запах шоколада — такой густой, что запершило в горле. Тот случай, когда слишком хорошо — тоже нехорошо; я услышала, как кто-то закашлялся и попросил воды.
— У меня для вас хорошие новости, — улыбнулась я, когда пришла моя очередь представлять десерт. — В этих трифлях нет ничего, кроме лучших ингредиентов, свежайших персиков и таланта кондитера. Приятного аппетита!
— Персики? — изумленно спросила госпожа Баркли. — В Шине, в это время года?