— Хорошие круассаны, — сдержанно заметила я. Ни к чему показывать, в каком я от них восторге. А ведь еще и заварные пирожные надо попробовать! — Так за что же его изгнали и прокляли?
Алпин посерьезнел.
— За убийство сородича, — сказал он и я схватилась за голову.
В моей пекарне работает убийца! Прекрасно, черт возьми! Только этого и ждали.
Одна новость удивительнее другой.
— И кого он убил?
— Не знаю. Оран не рассказывал. Но в бумагах, которые были с ним, написано именно об убийстве сородича.
— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно. Шеф Ристерд о нем знает, надеюсь?
В Шине был полицейский участок, в который обычно притаскивали тех, кто перепил в пабе, чтоб проспались за решеткой и подумали о своем поведении. Шеф Ристерд, широкоплечий здоровяк с кулачищами молотобойца, умел произвести впечатление. Все бузотеры поселка знали, как крепко он может бить.
— Знает, конечно, но я сомневаюсь, что у него есть душа, — ответил Алпин. — Каждый день берет у нас коробку корзиночек с ягодным муссом, ну и всякое хлебное. Меру знает.
Ничего удивительного. В таких местах полиция всегда кормится от народа.
— Как думаешь, он опасен? — спросила я. — Ты людей знаешь, я тебе верю.
Алпин печально улыбнулся.
— Не опаснее паучка. Госпожа Джина, ну вы сами понимаете: в наших краях дурные люди не задерживаются. Им тут ловить нечего, выгод и профитов нету. А он живет, не тужит. Я ему комнатушку выделил в конце коридора, вы простите за самоуправство.
— Ничего, — вздохнула я. Моя тревога, вспыхнувшая сначала, потихоньку стала успокаиваться. Ну да, дракон. Да, с проклятием. Ему тоже надо где-то жить.
А если его выпечка приносит пекарне солидный доход, то и слава Богу.
— Ты обещал мне кофе сварить, — напомнила я. — И позови этого Орана сюда, пожалуйста. Хочу с ним познакомиться.
Глава 2
Оран пришел через четверть часа. Встал в дверях и, глядя не на меня, а куда-то в сторону, произнес:
— У меня десять минут. Через десять минут надо вынимать бублики с яблоками из печи.
Я понимающе кивнула. Ощущение какой-то неправильной странности усилилось — и к нему добавилось чувство, будто мы с Ораном уже где-то встречались.
Хотя это, конечно, невозможно. Когда я приехала в столицу, он ее уже покинул. Но Оран казался мне знакомым, а не чужаком, которого я вижу впервые.
Это было необычное, теплое чувство. Оно будило во мне что-то давно забытое.
— Зависит от вас! — улыбнулась я. — Я Джина Сорель, хозяйка пекарни. И чем быстрее расскажете мне правду, тем быстрее пойдете к бубликам.
Алпин поставил на мой стол чашку кофе и встал в дверях, оттеснив Орана в середину кабинета — так, чтобы он понял: выйти просто так ему не дадут.
— Я всегда говорю правду, — ответил дракон тем же отстраненным голосом, и мне вдруг сделалось жаль его.
Он потерял все. Дом, друзей, семью — а у драконов очень устойчивые семейные связи, почти как у гномов.
Он жил со своей потерей. Нашел отдушину в труде. Пытался выстроить мир заново.
— Тогда кого вы убили? — поинтересовалась я.
Лицо Орана дрогнуло, и в нем из-за отстраненности каменной статуи вдруг проступило что-то очень живое, горячее и печальное. Потом оно растаяло, Оран по-прежнему смотрел не на меня, а в сторону со спокойным равнодушием.
Словно маску приподнял и тотчас же вернул на место.
— Это мое дело и моего дома, — ответил он. — Все документы я предоставил, прочее никого не касается.
— Касается, еще как, — хмуро сказала я. — Вы убийца, а я вас подпускаю к еде. Вдруг отравите весь поселок? Шеф Ристерд мигом притянет меня за соучастие.
Оран наконец-то посмотрел мне в лицо, и в его глазах заполыхала ярость. Мне впервые сделалось жутко — я поняла, что все это играла с огнем. И откуда мне знать, как крепки цепи, которые удерживают его от оборота?
— Не смейте мне такого говорить, — отчеканил Оран. — Вы не имеете права! Как вам вообще могло такое прийти в голову?
Алпин легонько, но очень выразительно толкнул его в спину.
— Ты не забывай, голуба душа, с кем разговариваешь, — посоветовал он. — Леди Макбрайд захочет — и выкинет тебя из поселка. И ни один дом на пустошах не откроет тебе двери. Забыл, как сюда пришел, голый и босый?
— Я ничего не забыл, — отрезал Оран. Сейчас он даже сделался выше ростом. — И вам советую не забывать: я никогда не испорчу то, что готовлю. Слово чести.