— А она у тебя есть? — удивился Алпин, но я махнула на него рукой: помолчи.
— Хорошо. Но я должна знать. Это не выйдет за пределы моего кабинета, — я сделала паузу и добавила: — Слово чести.
Оран молчал. Воцарилась тяжелая, очень болезненная пауза — и Элли, которая все это время сидела в уголке, спрыгнула с дивана и подошла к дракону.
— А вы настоящий дракон? — спросила она с нескрываемым интересом. Оран кивнул, не говоря ни слова.
— А как вы решили печь пирожные? Ну просто драконы обычно ворочают крупными делами, у них колониальные компании, золотодобыча… а у вас пирожные. Они очень-очень вкусные, правда! Госпожа Джина, скажите!
— Правда, — кивнула я. — Вы замечательный кондитер, Оран, и я хочу дальше работать с вами. И доверять вам.
Оран нахмурился, словно наш разговор причинял ему боль. Словно каждое слово вонзало иглу в его душу.
— Кулинария это вид творчества, — нехотя ответил он. — Отражение души в чем-то, что ты несешь людям. Смею надеяться, у меня не самая плохая душа.
— И вы несете очень вкусные пирожные! — заверила его Элли. Она запрыгнула на его ботинок, встала на носочки и дотронулась до кончиков пальцев; Оран вздрогнул и сложил руки на груди, но домовичку это не обидело — Элли по-прежнему смотрела на дракона с теплом. — И я не верю, что человек, который печет такие пироженки, злодей. И леди Макбрайд тоже не верит. Ведь правда, леди Макбрайд?
Домовичка поняла, что я добрая госпожа — разговорилась, стала вести себя не так скованно, как столичный этикет предписывает слугам.
— Не верю, конечно, — согласилась я. — И не говорила, что вы злодей. Но мне нужна правда.
Оран тяжело вздохнул.
— Извольте. Я убил своего брата. Ударил его, он упал и разбил голову об угол стола.
Мы с Алпином переглянулись. В глазах Элли появился страх. Такого поворота никто не ожидал.
— Почему же вы поссорились? — спросила я, когда справилась с волнением.
— Мой брат владел фармацевтической компанией, — нехотя ответил Оран, по-прежнему глядя куда-то в сторону. — И поставил в больницы лекарства с упущенным сроком годности, не желая тратить деньги на их отзыв и переработку. Несколько человек погибли… за это я его и ударил. Я не хотел убивать. Но и сдержаться тоже не смог.
Я помнила тот случай — газеты шумели несколько месяцев о гибели людей от просроченных лекарств, но драконам это было как с гуся вода. Не хотите брать лекарства у драконов — лечитесь святой водой и молитвой, можете еще подорожник приложить. Потом это дело замяли, как обычно заминают все, в чем участвуют большие деньги.
— Получается, вы герой, — сказала я. — Вам нечего скрывать и нечего стыдиться. Спасибо, что рассказали.
— Бублики подгорят, — ответил Оран и повернулся к дверям. Алпин отступил в сторону, дракон вышел и почти бегом бросился по лестнице вниз.
— Ну вот видите, какой он, — вздохнул Алпин. — Со странностями парень, но булочки у него просто огонь.
Я понимающе кивнула.
— Ладно. Будем жить дальше. Принеси-ка мне пока отчеты за этот год.
Что ж, пора браться за дело всерьез. Как раз не останется времени на печальные мысли.
Вручив Элли ключи, я отправила ее в дом, чтобы все там привести в порядок. Домовичка убежала, вернулась через час и сказала:
— Я прибрала, кухню отмыла, печь протопила, белье простирала, коврики вытряхнула, окна блестят!
— Какая же ты умница, — искренне похвалила я. — Как мне с тобой повезло! А ты умеешь готовить еду?
Элли заверила меня, что способна приготовить все, что угодно — я дала ей немного денег, поручила закупки и обед, и домовичка исчезла. Вернулась она через два часа с глиняным горшочком, в котором аппетитно что-то булькало.
— Мясо с картофелем в бульоне! — заявила она, поставив горшочек на мой стол. — А там внизу толпа, и все зеленые! Это орки? Никогда не видела орков!
Конечно, я решила все увидеть своими глазами и спустилась на первый этаж. Первое впечатление было таким, словно нас снова завоевали орки — потому что их было столько, что в глазах зеленело. Алпин за прилавком едва успевал передавать им купленное и ссыпать деньги в кассу. Орки вопили, орали, топотали и едва не переворачивали витрину — так им хотелось выпечки с пылу, с жару.
— А ну! — рявкнула я. — Тиш-ша! Что разорались, как с голодного края?
Подхватив запасной фартук с гвоздика, я повязала его и встала рядом с Алпином. Услышав и увидев меня, орки перестали галдеть и напирать, выстроились в ровную очередь, которая убежала на улицу, и один из них, с доброй дюжиной туго заплетенных косиц, важно объяснил: