— За домом слуги присматривают в твоё отсутствие?
— Какие ещё слуги? — удивилась драконна. — Зачем мне посторонние в доме, когда заклинания есть? И для поддержания чистоты, и охранные. Эти последние я сама накладывала, там теперь весь мой лес заклинаниями опутан. Чужие не пройдут.
Фирио понимающе усмехнулся и придвинулся ближе, снимая губами последние невысохшие капельки с её груди и живота. Потом перекатился на спину и осторожно потянул её на себя.
— Не хочу, чтобы ты себе спину поцарапала, на земле всякий мусор колкий валяется, — пояснил он, щекоча своим дыханием её шею. — Иди ко мне…
Из кустов высунулась морда Шоко, который удовлетворённо фыркнул и скрылся обратно.
— Пошёл вон… охранник, — пробормотала драконна насмешливо и подсунула под Фирио прочный магический щит. Его спину ей тоже было жалко.
Отдышавшись и придя в себя, они всё-таки решили помыться. Айриэ, забавляясь, поманила к себе качавшиеся на волнах мочалку с мылом, и те послушно подплыли к берегу, подгоняемые заклинанием. Айриэ с Фирио любезно намыливали друг друга, чем едва не спровоцировали новый виток любовных игр. Драконна решительно пресекла это безобразие, заявив, что хочет есть. Правда, тут же и пожалела немножко, когда её окутало облаком его запаха — южных трав, солнца и нагретой земли. Впрочем, его ноздри тоже возбуждённо трепетали: мыло у них было одно на двоих, с ароматом совсем не женским, скорее нейтральным, и резковатым. Главное, что им обоим нравилось.
— Ужин, — хрипловато напомнила Айриэ, отталкивая от себя Фирио, успевшего приникнуть губами к ямке над ключицами.
Глаза он отвёл с заметным усилием и вздохнул, натягивая рубашку. А потом надел на шею «драконий камень» на цепочке, погасший и безжизненный.
— Ты снова его носишь? — кивнула Айриэ на камень.
— Ношу, на счастье. Это ведь твой подарок. — Он улыбнулся одними глазами. — И потом, мне показалось, камню нравится, когда он со мной. Он, пожалуй, выглядит не таким мёртвым, как обычно.
— Не жалеешь? — спросила, намекая на его давнишний отказ от чуда.
Он неуступчиво мотнул головой:
— Что вышло, то и вышло. Не жалею.
— Упрямец, — беззлобно усмехнулась драконна.
— Какой есть.
Их совместное появление не осталось незамеченным глазастыми сестричками, тут же оскорблённо поджавшими губы и начавшими метать испепеляющие взгляды на ускользнувшего кавалера. Тот, кажется, и не заметил даже.
Айриэ грустновато усмехнулась, поймав себя на мысли, что и сама невольно старается держаться поближе к мужчине. Заразил он её этими своими чувствами, что ли?..
Ловушка и есть.
Но такая, в которую радостно лезешь сама.
ГЛАВА 17
С обозом они расстались, как Айриэ и планировала, на следующий день. Старший обозник собирался заехать на те дальние фермы — по давнишней договорённости вёз их обитателям заказанные товары из столицы. Поскольку завтра был Канун Лета, Дайор хотел остаться на два праздничных дня у фермеров, с которыми был давно и хорошо знаком. Броннишен и прочие обозники не возражали, наоборот, обрадовались возможности отметить праздник по-домашнему. Конечно, орденцев звали с собой, но Айриэ с Фирио развлекаться было некогда — Заккарас слишком скверный противник, любящий преподносить неприятные сюрпризы. Людей пугать возможной опасностью не стали — вероятнее всего, они и не узнают о демоне, потому что драконна намеревалась добраться до него раньше.
Дорога к разрушенному замку вела на восток от проезжего тракта. Забавно, но указатель неплохо сохранился, только чуть потемнел от времени. Название замка прекрасно читалось, хотя, если верить слухам, прошло больше половины тысячелетия с тех пор, как это место забросили. Видимо, в своё время указатель на совесть зачаровали, и магия эта до сих пор не развеялась.
Пару миль дорога была в сносном состоянии — её явно подновляли, засыпая образовавшиеся ямы и вырубая кустарник по обочинам. Дорогой пользовались, потому что в этих местах по осени вели заготовки целебной болотной ягоды журавики, как рассказали обозники. Действительно, через какое-то время наезженная колея сворачивала вглубь леса, к болотам, обозначенным на карте Айриэ, а нужная им дорога превратилась в одно название. Остатки мощёной дороги едва угадывались сквозь пучки жёсткой травы, пробивавшиеся среди булыжников, да ещё ивовые кусты беззастенчиво заполонили почти всё свободное пространство. Впрочем, по ней изредка кто-то ездил, об этом явно говорили следы подков, отпечатавшиеся в подсохшей грязи, вытоптанная местами трава и частью сломанные, частью срубленные кустарники в тех местах, где они образовывали совсем уж непроходимые дебри.