Рука, гладившая шею коня, на миг замерла, потом возобновила свои движения. А Фирниор сказал, не поворачивая головы:
— Наверное, мэора, я теперь и вас, и Шоко под любой маской узнаю. Не спрашивайте, как, я и сам понятия не имею. Узнал, и всё. Думаю, вам больше не удастся ввести меня в заблуждение своими ненастоящими лицами…
Снова на «вы». Обиделся. Нетрудно было догадаться, впрочем. Айриэ беззвучно хмыкнула и спросила:
— Вы, мэор, какими судьбами здесь?
— Привёз подарок для его высочества Мэйгина от одного небезызвестного вам лица, — ответил он и наконец обернулся. Бесстрастно осмотрел миловидную женщину с огромными тёмно-голубыми глазами, маленьким носиком, ямочками на щёчках и рыженькими кудряшками длиной чуть ниже плеч, потом честно сказал:
— Ужасно, мэора. Вам категорически не идёт. Простите.
— Ничего-ничего, люблю откровенность в людях, — добродушно откликнулась драконна. — Главное, этот облик отвечает вкусам его высочества.
— О, вот как? — приподнял левую бровь Фирниор и вдруг поморщился, охваченный неприятными подозрениями: — Мэора, один знакомый нам… маг поручил мне отвезти его высочеству некие особенные амулеты, а после — остаться при дворе принца, дабы всячески оказывать содействие его знакомой магессе, мэоре Танноре. Умоляю, скажите мне, что это не вы!
— Увы, ничем не могу вас порадовать, — вздохнула драконна. — Сейчас меня зовут именно так.
Фирниор посмотрел с усталым отвращением и пробормотал:
— Я должен был сразу догадаться.
— Не расстраивайтесь, переживём как-нибудь. Ладно, нам надо свободно поговорить, а здесь скоро появятся лишние уши.
— Вон те, уже заранее оттопыренные? — с сарказмом спросил Фирниор, кивая драконне за спину.
В конюшню, шатаясь, ввалился тот самый пропавший третий помощник конюха, но в каком виде!.. Парень нализался до безобразного состояния и еле держался на ногах. Главный конюх за такое по головке не погладит, скорее уж хлыстом отходит — до полнейшего просветления. Пьянства он не терпел, да и лошади, к слову, тоже.
— Вас, мэор, где разместили?
— В старых казармах гвардии, где в Аэс-Тронде обычно селят наёмников, насколько я понял. Я — не такая важная птица, чтобы выделять мне гостевые покои, — усмехнулся он.
— Тогда пойдёмте ко мне, там и поговорим спокойно.
— Сейчас, только сначала я к своему коню загляну.
Айриэ, спохватившись, тоже достала из кармана раздобытые для Шоко яблоки и принялась задумчиво кормить любимца. Интересно, что здесь делает Фирниор? Насколько Айриэ знала, он в последнее время работал в Эстиссе, выполняя различные поручения Юджиса. Драконна старалась с Фиором не пересекаться, незачем вроде. Судя по его реакции, и он тоже не слишком жаждал встречаться, а тем более работать вместе. Надо узнать, что там придумал Юджис. Ей он ничего не сообщал, но амулеты для Мэйгина действительно должны были прислать: Айриэ сочла, что нужно усилить защиту принца от враждебной магии. Мало ли что. В конце концов, Мэйгин — неплохой союзник, хотя друга из него и не выйдет, это Айриэ поняла окончательно, пообщавшись с ним подольше. Слишком уж он привык фальшивить — даже в мелочах, перестраховываться, опасаясь выкрутасов больного сознания короля и никому не доверяя.
Впервые увидев принца после его отъезда в северные провинции, Айриэ нашла, что Мэйгин немного похудел, обветрился и закалился — в прямом и переносном смысле. Трудности пошли ему только на пользу, согнав жирок столичной изнеженности и добавив мужественности. Мэйгин стал жёстче и решительнее, а землями своими управлял сурово, как истинный северянин, не дающий поблажек ни себе, ни другим. Властвовать принцу явно понравилось, под бдительным оком короля Шингара ему такого никогда бы не позволили. Но Айриэ эту обнаружившуюся в Мэйгине черту скорее приветствовала: пока он помнит, какие власть налагает обязательства на правителя, это пойдёт только на пользу северным провинциям, да и всей Дилиании, если он всё-таки унаследует корону брата.
— Ну что, идёмте, мэора? — оторвал её от раздумий голос Фирниора.
Когда они проходили мимо привалившегося к стене помощника конюха, тот вдруг вскинул голову и дико уставился на Фиора. Вначале, видимо, пытался сфокусировать разъезжающиеся в разные стороны пьяные глазоньки, потом оставил сии безнадёжные попытки и ткнул пальцем наугад, куда-то между идущими, громогласно заявив, хоть и не совсем внятно:
— Т-ты, светто… волосый убийца! Я-йа тебя помню!..
После чего съехал по стене на пол и уселся, свесив голову на грудь. Спатеньки собрался.