Глаза округлились у всех троих, сидящих за столом, но вскочил только Михей. И не просто вскочил, за голову схватился.
- Что?!
- Дедушка, может вам валерьянового отвара накапать? - участливо полюбопытствовал Шельм, и быстренько юркнул на лавку под бок к Ставрасу. Веровек сел с ним рядом.
- Ты притащил ко мне королевича и ничего не сказал?! - накинулся на лекаря дед.
- Ну, я как бы это, - робко подал голос Веровек, стараясь ни на кого не смотреть. - Инкогнито.
- А на конюшне с моим внуком ты тоже инкогнито возился, а Маришке кур кормить помогал... - выпалил дед и резко замер.
- Мне не трудно было, - угнувшись и втянув голову в плечи, выдавил из себя Веровек еще тише.
Шельм посмотрел на него, и терпеть не стал.
- И что с того? Ну, помогал он, и что теперь? Нет, лучше бы похвалить, а ты тут орешь на него. Не стыдно?
- Сумасшедший дом! - в сердцах бросил Михей и с размаху плюхнулся на свой стул, тот предательски скрипнул. - Это же надо, а? Я еще могу себе представить, что мающийся со скуки дракон запечатлит на себя масочника, нет, честно, уже могу. Но чтобы масочник преспокойно жил не просто в столице, во дворце! Так еще и как-то умудрился стать кровным братом королевича, это просто в голове не укладывается! У вас же там в гвардии три моих ученика, неужели, они ничего не заметили или совсем позабыли все, чему я их учил? - сокрушался дед.
Все присутствующие сочувственно молчали. Даже Шельм, который и вовсе поймал себя на мысли, что как никогда ему хочется оправдаться перед этим человеком, для которого сейчас в один миг рухнул весь привычный мир, но слова не шли. И тогда неожиданно заговорил Веровек.
- Я не считаю их монстрами. У них просто власти и сил больше, чем у других. А нехороших личностей и среди людей пруд пруди. Каждый делает свой выбор сам, - он вскинул голову, глаза у него блестели, но во взгляде появилась непривычная твердость. Он верил в слова, что говорил. Всем сердцем верил.
Михей собиравшийся продолжить обличительную речь неожиданно умолк. Долго смотрел на него, а потом тихо вздохнул.
- Узнаю род Августа. Только в вас может быть столь крепка вера в людей и... им подобных.
- Ну, а теперь ваша очередь, - обратился лекарь к притихшим кузнецу и мельнику.
- Тоже вставать, что ли? - полюбопытствовал Гиацинт, отмерев.
- Не обязательно. Можно сидя.
- Мое полное имя Филлактет Гиацинт Шлим. Масочник, кукольник, Коломбина.
- А я Муравьед Сиявич. Можно просто Мур.
- Вот и познакомились. Так почему ты ушел из клана?
- Сначала я, - отрицательно покачал головой Гиня и впился взглядом в лукаво улыбающегося с противоположной стороны стола Шельма. - Твоя маска?
- Полишинель.
- Арлекин. А что, тебе подходит. Не даром же шут.
- Думаешь, подходит? - сузил глаза Ставрас. - Но, насколько помню, Арлекин глуп, зол и предпочитает пакостить из-за угла, а не вступать в открытое противостояние.
- Ну, всякое может быть. Я вот тоже думаю, что ему больше подошел бы Ковьелло он же Бригелла, но раз Совет Иль Арте решил...
- Совет может ошибаться?
- Конечно, нет, - убежденно отозвался Гиацинт, но как-то подозрительно резко осекся. Подумал и произнес с сомнением: - Я... не знаю. Но считается, что нет, не может.
- Думаешь, простой Арлекин смог бы так легко выяснить не только маску, но и имя?
- Я уже сказал, что маску вполне можно было угадать. Что же касается имени... Ему же не больше двадцати пяти, а я был одним из первых, кто покинул клан после так и не подтвердившихся слухов о рождении Вольто. Обо мне говорили. Он мог слышать мое имя и даже видеть меня в детстве.
- Шельму нет и двадцати одного. Вы обретаете маску в первый месяц совершеннолетия. В четырнадцать. В Столице он появился в неполные пятнадцать. От поместья Икуф до Столицы пешком довольно долго, прибавь к этому, что мальчишка вряд ли шел без остановок, скорей всего задерживался по пути то тут, то там. Надолго задерживался. Как думаешь, он мог слышать о тебе, если ушел раньше почти на год?
- Тогда как? Откуда? - ошеломленно пробормотал Гиацинт, во все глаза глядя на Шельма, который, напротив, на него и вовсе не смотрел.
- Я уже услышал, почему ты ушел, но хочу понять, что означает для вас, масочников, рождение Вольто, что это за маска и как стало известно о её появление среди вас?
- Наша магия природная, то есть, мы рождаемся с ней и с ней умираем. Способности даются от рождения, их не надо развивать, как у ваших, то есть не драконьих, конечно, человеческих магов. Нас просто учат правильно и разумно ими пользоваться, контролировать силу, а когда наступает время, даруют маску, которая становится не только символом нашей магии, но и частью души, в которой вся эта магия и концентрируется. Таким образом, маска что-то вроде накопителя силы, в котором хранится дополнительный резерв, и в тоже время она выступает сдерживающим фактором, чтобы собственная магия масочника не навредила ему самого. У каждой маски есть свои особенности, не буду вдаваться в подробности, просто они есть, вот и все. И они отражаются на сущности масочника.
- А Вольто?
- Вольто, она же Лавра, она же маска масок. В этом мире Вольто никогда еще не рождалась.
- Что значит в этом мире? - встрял Веровек и испуганно умолк, опасаясь, что на него сейчас начнут цыкать.
Но никто ничего не сказал и масочник, помолчав и снова отвернувшись к окну, ответил:
- Мы пришли в этот мир из другого мира. Поэтому наша магия так чужда ему, поэтому нас так ненавидят его хранители.
- Драконы? - уточнил Михей.
Гиацинт кивнул.
- Разумеется, тех, кто привел наш клан сюда, давно уже нет в живых, очень давно. Но знания передаются из поколения в поколение. Так вот, о Вольто известно лишь по книгам. В этом мире такой маски еще не было. Многие говорят, что и не будет. Вряд ли, этот мир когда-нибудь полностью примет нас.
- И почему же слух о появлении этой маски вызвал такие волнения среди масочников? Ведь как я понял, не ты один покинул клан, - спросил Ставрас, возвращая разговор к наиболее интересующей его теме.
- Ушли все те, кто был хоть чем-то недоволен политикой Иль Арте. Я ушел после того как понял, что если еще раз откажусь, меня превратят в марионетку. На самой высшей из трех ступеней иерархии клана стоят марионеточники, я не желал становиться одной из их марионеток. На самом деле куда чаще рождаются кукольники, еще чаще кукловоды, марионеточники в этом мире рождаются редко. Поэтому сейчас я вспомнил тебя, Александр Ландыш Икуф, - медленно повернувшись к Шельму, произнес Гиацинт. - Твоя сестра через два дня после твоего посвящения покончила с собой.
- Её убили, - неожиданно с нажимом поправил его Шельм, в глазах его мелькнула сталь.
Гиацинт вопросительно вздернул бровь, но уточнять не стал.
- Её маской был Бригелла, и она была марионеточником, так же, как все в вашем роду. Сильный род, очень сильный. Один из пяти всегда стоящих на самом верху. Но известие об её смерти затмило другое более знаковое событие, поэтому я не сразу проассоциировал, когда Драконий Лекарь назвал тебя по второму имени.
- И что же было тем знаковым? - снова вмешался Ставрас.
Гиацинт отвел глаза от Шельма и посмотрел на него.
- С одного из Докторов Чумы была сорвана маска.
- Что это значит?
- Я уже говорил, что наша магия природная, мы рождаемся с ней.
- И?
- Сорвать маску, значит, полностью изъять магию из души. Масочник, лишившийся маски, становится таким же человеком, как большинство в этом мире. Абсолютно обычным, без каких-либо зачатков даже простой, человеческой магии.
- Это может сделать только Вольто, так? - прозрел Ставрас, очень быстро сложив все фрагменты головоломки.