Все резко замолчали.
- Век? - нарушил паузу Шельм.
- Я, может, и не очень умный. Но не идиот же. Драконий Лекарь всегда жил в Столице, всегда помогал людям и... драконам. А потом он сказал вчера, что когда-то был драконом, а до того, что за воспитанием детей из моего рода он перестал приглядывать двести лет назад. Значит, раньше-то смотрел, контролировал. Покровительствовал.
- И поэтому ты решил, что я Радужный Дракон? - мягко спросил лекарь.
Веровек вскинул на него глаза и сразу же отвел.
- Да.
- И что же будешь делать теперь, когда я выбрал не тебя?
- Радоваться, - ответил королевич, повернулся к нему и улыбнулся немного грустно. - Я рад за Шельма. Правда, очень рад. Но мне грустно, потому что... - он сделал паузу, явно не решаясь сказать, отвел глаза, снова вскинул и все же выдохнул на одном дыхании: - Раз у него есть ты, я ему вряд ли даже другом понадоблюсь.
Шельм фыркнул:
- Конечно, понадобишься. А этот вредный старикашка у нас еще попляшет. У-у-у-у!
- Так, и кто здесь старикашка? - осведомился Ставрас, сурово сдвинув брови.
- О! Значит, на вредного ты уже согласен, любимый?
- Согласен. А за любимого явно кому-то пора не только уши надрать, но и что помягче, тоже. Для профилактики полезно.
- И что же это? - невинно захлопал ресницами шут.
Ставрас скривился, прищурился, но их обмен взглядами прервал возмущенный вопль.
- Вы опять?! - вопросил он, как обвинитель на допросе, - Да, сколько можно уже?!
- А чего ты, собственно, возмущаешься? - полюбопытствовал Гиацинт.
- Да, как вы не понимаете?! Не могут двое мужчин любить друг друга. Это, во-первых, ненормально и против самого естества человеческого, во-вторых, ну как, скажите мне, один может... подчиняться другому, тем более, если речь о таких, как они?
- По-моему, ты не про подчиняться хотел сказать, - внимательно посмотрел на него масочник. И переглянулся с Шельмом.
- Ага. Братец, по-моему, ты слово перепутал. Не подчиняться другому, а отдават...
- Замолчи! - Веровек вскочил и взвыл, заткнув руками уши. - Не говори!
- Да, ладно тебе, чего ты так реагируешь-то? - изумленно протянул Гиацинт. - Это же личное дело каждого, с кем спать. В конечном итоге, тебя же в этом участвовать не зовут.
- А что, дорогой, может, поучим мальчика уму разуму, с собой позовем, - промурлыкал Шельм в сторону Ставраса и тут же схлопотал подзатыльник. Попытался возмутиться, но тот глянул на него так, что пришлось прикусить язык.
- Значит, так, - произнес Ставрас твердо. - Веровек, прекрати быть ханжой. Гиацинт прав, каждый сам выбирает с кем ему быть.
- Но вы-то, вы-то не выбирали ничего, вы просто...
- Да, что ты так переживаешь? - снова встрял Гиацинт. - Вот мы с Муравьедом уже пять лет вместе и ничего, как видишь, живем же и...
- Любим, - тихо, но твердо откликнулся Мур и посмотрел на королевича так, что тот так и замер с открытым ртом, медленно опустившись на лавку. А кузнец, тем временем, посмотрел на лекаря: - Так куда вы едете через наши края?
- В Драконьи Горы.
- Зачем?
- Узнать хотим, кто яйца драконьи ворует и распродает. Не слышали ничего об этом?
Гиацинт и Муравьед переглянулись, и разговор продолжил уже масочник.
- Ну, мы сами, пытались... - произнес он, пряча глаза от лекаря.
- Пытались что?
- Я еще в детстве мечтал о драконе. Нет, правда, глупо, конечно, но мечтал. А когда нашел в себе смелость покинуть клан, захотел хотя бы попытаться осуществить свою мечту. Думал, вот найду драконье яйцо, маленькие драконы ведь такие маленькие, ничего совсем не знают, и он, вылупившись, запечатлит меня. Если не будет знать, что я масочник, то почему бы нет?
- Думаешь, запечатляет дракон? - уточнил лекарь
Масочник недоуменно посмотрел на него.
- Нет. Запечатляет сам мир. Но вы, ты сам сказал, не принадлежите этому миру, поэтому на вас драконы издревле и не запечатляются. Только и всего. И дело вовсе не в том, что они вас считают монстрами или особо сильно ненавидят, просто сам мир видит в вас чужих.
- Все еще видит? - прошептал масочник, уткнувшись в тарелку. - Но позволил родиться Вольто.
- Я не знаю, - так же шепотом ответил Ставрас. - Возможно, уже нет. Но кто скажет наверняка?
- Мы пойдем с вами, - заполнил повисшую паузу голос кузнеца.
- Уверен? - уточнил лекарь.
Тот кивнул.
- Раз уж Гиня дал мальчишке клятву, я поддержу его. Заодно покажем, что нашли.
- И что же?
- Гнезда драконов.
- С яйцами?
- Да.
- Но без драконов?
- Откуда ты...
- Это мертвые гнезда. Драконы никогда не вернутся к ним. Я просто собираю их в одном месте, чтобы не валялись, словно обычные камни. Там целая огромная поляна усеяна драконьими яйцами, но дети из них уже никогда не вылупятся.
- Но почему?! - воскликнул Шельм и остальные молчаливо его поддержали.
Ставрас тяжело вздохнул, внимательно посмотрел на Михея, словно решая, стоит ли рассказывать о таком при драконоборце, но тот ответил решительным и твердым взглядом, показывая, что если ему так принципиально, то он может и выйти, хоть недоверие и обидит его. Но лекарь отрицательно покачал головой и все же ответил при всех.
- Драконихи не высиживают яйца, лишь откладывают их и улетают. Выращивать детей вменяется драконам, но и они не всегда, точнее довольно часто, безразлично относятся к своему будущему потомству. Тогда кладка остается без присмотра и медленно умирает. Хорошо, если из такой кладки каким-то чудом удастся вылупиться одному, двум, чаще никому. Да и те, которые все же вылупляются, не всегда выживают в горах, в одиночестве.
- Но это же ужасно! - неверяще пробормотал Шельм. - Почему они это делают? Они же не звери, они разумны.
- Эгоисты, - бросил в сторону Ставрас. - Кому охота возиться с детьми, когда можно куда интереснее провести время и без них? Поэтому наш племя вымирало, когда Август пришел меня убивать. А я только-только заменил тогда прошлого Радужного и ломал голову, что же делать, как не дать драконам самим себя уничтожить. А тут он, и я подумал о человеческих детях. Вы, в большинстве своем, никогда их не бросаете. Ваши матери за жизнь своего ребенка могут вытворить такое, что никогда бы не смогли, не будь они в тот момент в ответе за судьбу своего потомства. Ваши мужчины готовы драться в десять, в тысячу раз яростнее, сметая всех и вся на своем пути, даже тех, кто заведомо сильнее, если знают, что за их спинами женщины и дети, потомство, семья. Магию запечатления подарил нам сам мир, но к людям драконов вывели мы с Августом. Дракон, запечатленный на человека, всегда заботится о своем потомстве, взращивает, воспитывает, любит. Точно так же, как человек, - договорив до конца, Ставрас замолчал.
Молчали и все присутствующие. А потом тишину нарушил Гиня.
- Знаете, по-моему, на этот день выпало слишком много откровений. Может быть, перенесем остальные хотя бы на завтра?
- На послезавтра, - уточнил лекарь. - Мы отбывает к горам послезавтра. Пройдем быстрым маршем, не заворачивая больше никуда. Это займет где-то неделю, может быть, полторы. Если все еще собираетесь идти с нами, завтра вам надо успеть разобраться со всеми делами, и было бы неплохо оставить кого-то вместо себя. У тебя, я слышал, помощник есть?
- И про матрицу, что в нем, наверное, уже слышал? - взглянув на Ландышфуки, поинтересовался Гиацинт.
- Слышал. И что, если бы не ты, так и быть ему всю жизнь деревенским дурачком и угукать до старости, аки младенец.
- Я читал, что Вольто может видеть многое, но не думал, что настолько.
- У меня случайно получилось, - все же решил пояснить Шельм, посчитав, что кто-кто, а Гиня имеет право знать, да и Ставрас заодно. - Я, когда к вам шел, он мне встретился. Потому я и Маришку отослал, думал, мало ли что. А когда топал уже обратно, опять с ним столкнулся и на этот раз решил посмотреть повнимательней. Сам не думал, что получится заглянуть под матрицу.