Потянулись унылые дни, как думалось Шельму, который честно старался чутко реагировать на изменение настроения своего дракона, но это у него не очень получалось. Ставрас пребывал в меланхоличном расположении духа. Много думал, вспоминал, и почти не посвящал Шельма в свои планы на будущее. Тот терпел, копя возмущение, но не желал первым идти на очередной откровение. Поэтому они больше молчали. Но как прежде, тренировали Веровека, причем к тренировкам присоединился Гиня, который магии не особо касался, а вот мечом помахать был всегда не прочь. Вот они вдвоем со Ставрасом и натаскивали потихоньку королевича, а Шельм занимался с ним вечерами, показывая, что к чему, объясняя и уча воспринимать магию не как дар или откровение, а как данность, которой можно пользоваться, а можно нет. Но если уж решаешь её использовать, то надо воспринимать не как служанку, а как друга. Тогда она станет верным помощником и спутником и не предаст в самый неподходящий момент. Шельм верил в то, что говорил, и Веровека учил верить.
Во время одной из таких вечерних остановок неожиданно в небе появился клин из трех драконов. Солнце еще не село и три гигантских ящера были отчетливо видны на фоне подсвеченного алой зарницей неба.
Ставрас прищурился и коротко хмыкнул:
- Ну что, Веровек, похоже, твоя матушка все же убедила короля выслать за тобой поисковый отряд.
- Но... - пролепетал опешивший королевич, а потом воскликнул. - Но я не хочу!
- Судя по всему, тебя даже спрашивать не будут, - развел руками лекарь.
- Но ты же Радужный Дракон, скажи им, чтобы улетали!
- По-твоему, я для этого от вас с Шельмом, в том числе, так долго скрывал кто я, чтобы открыться перед гвардейцами, а, значит, и перед всем белым светом? - Ригулти нахмурился и плечи королевича поникли.
- Да, ладно тебе, не переживай, - вмешался сердобольный Гиня. - Тоже мне проблема. Слетаешь домой, покажешься мамке и к нам, обратно. Мы даже до гор дойти не успеем.
- Да, не пустят меня! Знали бы вы, какая она. Если что в голову вбила, то все, только по её воле и будет. Я и так отца еле уломал поперек неё пойти, - Веровек горестно вздохнул и покосился на приближающийся клин.
По счастью, ни драконы, ни их седоки еще не успели заметить лагерь, который они совсем недавно разбили на опушке леса, отправив Шельма с Муравьедом за хворостом.
- Слушай, Ставрас, - обратился красный масочник к лекарю, - но, может быть, что-то придумать? Не сдавать же мальчишку на руки матушке.
- О чем это вы? - из леса вышел Шельм с охапкой хвороста в руках, а за ним и Мур.
- А ты взгляни на небо, - горько вздохнул Веровек. Казалось, что он даже разревется готов от досады.
Шут последовал его совету, увидел драконов, которые вот-вот должны были их заметить и, отбросив в сторону ветки, резко обернулся к Муравьеду.
- Мур, подсоби, а? - попросил он.
Веровек вскинул голову и растерянным, но полным надежды взглядом уставился на кузнеца. Тот покосился на него, потом перевел взгляд на Гиню, тот улыбнулся и кивнул. И в единый миг не стало вокруг них ни опушки, ни леса, лишь бескрайнее круглое поле молодой, золотистой ржи с яркими пятнами красных маков. Правда, и Муравьед куда-то подевался, но этого Веровек даже не заметил.
- Но они же нас теперь точно увидят! Мы же у них как на ладони!
- Эх, братец, братец, - покачал головой шут, кладя руку ему на плечо.
Гиня и Ставрас так вообще занимались своими делами. Костер разводить не стали, но расстилали одеяла и вынимали приготовленные на сегодня харчи.
- Вот скажи, - продолжил тем временем шут, вместе с королевичем наблюдая, как драконий клин кружит над неизвестно откуда взявшимся полем в явном недоумении, - и в кого ты у меня такой необразованный, а?
- Вместо того, чтобы издеваться, - не выдержал Веровек, - лучше бы объяснил все толком. Они что, нас не видят?
- Не видят, - подтвердил шут.
- Почему?
- Потому что Муравьед Сиявич не хочет, чтобы нас видели, усек?
- Да, но Мур-то здесь при чем?
- При том, дорогой братец, что кто-то совсем обленился, так что даже книжку, которую я ему подсунул, прочитать не соизволил.
- Я не обленился, просто...
- Просто, что? Думаешь, было легко у библиотекаря дворцового этот фолиант выпросить? Я сам, когда его читал, зачитывался. И тебе принес, думал, не лишним будет, а ты...
- Я не хотел, просто... - Веровек смутился, покраснел, но все же пояснил. - Я его по ночам читать пытался, ну, пока ни мамка, ни няньки не видят, а одна из нянек все равно заметила и маменьке рассказала.
- Да, ну и королева у вас, однако, - хмыкнул Гиацинт, поднялся и подошел к парням. Посмотрел на все еще кружащих над ними драконов, и спросил у шута: - А о чем хоть книжка?
- "Книга о тех, кто с человеком схож, но и не человек вовсе", - ответствовал Шельм. - Видел бы ты, как там нас с тобой расписывают! Я, прям, умилялся, когда читал. Но вообще, там не только про масочников. Вот ты, Веровек, до какой главы дошел?
- До буквы "г", - признался королевич. - Даже про вас прочитать не успел.
- Ясно, значит, и про природных оборотней тоже.
- Природных? Это которые в зверей, что ли, превращаются?
- Век, - притворно строго посмотрел на него Шельм, - ну, вот зачем прибавлять к оборотню прилагательное "природный", если это просто зверооборотень, а?
- А я почем знаю? - возмущенно бросил Веровек и отвернулся. Всегда неприятно чувствовать себя необразованным дураком, особенно, если учесть, что все присутствующие, кроме него, были в курсе, что подразумевал шут под словами "природный оборотень".
- Ладно, - примирительно махнул рукой Шельм, наблюдая за тем, как окончательно сбитые с толку королевские посланцы улетают дальше в сторону гор. - Не злись. Просто природный оборотень это, как и мы с Гиней, если верить книге. Конечно, человекообразное существо, но, по сути своей, человеком не являющееся. Он, в смысле оборотень, способен принимать облик ни какого-то животного, птицы, насекомого, как зверооборотни, а какого-то места. Например, поля, безлюдного хутора, небольшого лесочка. Муравьед, как видишь, на этот раз выбрал поле. Наверное, потому что ему в него проще обратиться, и спрятал нас, понимаешь?
- Муравьед? - королевич был потрясен открытием, что просто не мог даже слово вымолвить. Так и стоял с приоткрытым ртом, оглядываясь по сторонам. А потом протянул руку к одному из колосьев, дотронулся и спросил полушепотом: - Это что же, все он?
- Да, - вместо Шельма подтвердил Гиня.
- И кем же он себя ощущает, полем?
- Каждым колосочком, каждой травинкой, - согласно кивнул масочник и сочувственно улыбнулся королевичу. Тот часто моргал и все еще пытался осознать.
- А как вы тогда познакомились? - пробормотал он ошалело.
Гиня улыбнулся шире.
- О, брат, это долгая и занимательная история. Так что, может, для начала поужинаем?
- Сначала ужин, потом разговоры, - неожиданно раздался со спины королевича басовитый голос кузнеца. Все сразу же повернулись к нему и обнаружили, что опять стоят на опушке леса, а рядом с березами пасутся их кони.
Муравьед поймал на себе взгляд королевича, полный чего-то очень похожего на священный ужас, коротко хмыкнул и отвернулся. А Веровек клацнул зубами, получив подзатыльник от подошедшего Ставраса.
- Невежливо так на людей пялиться. Королевич, а простых вещей не знаешь, - строго отчитал его Драконий лекарь.
- Простите, - потирая ушибленный затылок, извинился перед Муром Век.
Тот лишь коротко взглянул на него и кивнул. Дескать, забыли. А после того, как все утолили голод, начали готовиться ко сну каждый на своем одеяле, правда, у Гини с Муром оно было общим, а вторым, свободным, они накрывались. Но даже Веровека, привыкшего за время путешествия к совместным ночевкам лекаря и шута, это уже не смущало.