Под треск хвороста под языками пламени Гиацинт все же рассказал, как бежал из дома, устав отбрехиваться от настойчивых уговоров совета Иль Арте сыграть не последнюю роль в предстоящей Комедии Масок, как они пафосно обозвали тайный план по захвату Драконьего Королевства. Как свои же настигали его, загоняя, как дикого зверя. Правда, не так уж и много среди масочников оказалось этих заговорщиков, но все они были очень и очень сильны. Ниже Арлекина там не было, даже Коломбин не жаловали, но им нужен был именно Гиня, долгое время изучавший драконов и в тайне разрабатывавший систему последовательных матриц именно для них. Одним из побочных продуктов его исследований стал особый магический яд, портивший крылья драконов. Хотя изначально Филлактет Шлим пытался создать эликсир для того, чтобы в случае, если дракон сбросит своего седока, тот мог бы какое-то время парить в воздухе и спокойно приземлиться. Он рассказывал все это, не глядя на Ставраса, боясь увидеть осуждение, ярость, неприятие. Но тот смотрел с сочувствием, а потом спросил:
- Ты так мечтаешь быть запечатленным с драконом?
- Мечтал, - горько улыбнулся Гиня и было видно, как крепче прижал его к себе Муравьед, лежащий у него за спиной. - Но ты же сам сказал, что мы чужие этому миру. Он никогда не запечатлит дракона на масочнике.
- Быть может, когда-нибудь он примет вас.
- Думаешь, я до этого доживу? К тому же, если о заговоре уже сейчас стало известно, и вы направите свои карательные отряды, от клана мало что останется.
- Поэтому мне и нужны вы с Шельмом, чтобы убрать лишь виноватых, - убежденно произнес Ставрас, не отпуская его взгляда. Растерянный масочник неуверенно кивнул. - Вот и хорошо, - одобрительно произнес Ставрас.
- Так как вы встретились-то? - напомнил свой вопрос Век, зевая.
- Меня уже настигали, как на пути неожиданно показалась небольшая деревенька. Ну, я и подумал, что смогу укрыться там. Но доскакать до нее не успел, конь рухнул подо мной. А что было делать? Я бегом. Понимал же, что не успею. Чувствую, задыхаюсь, ноги еле плетутся. А сзади улюлюканье победное слышится. Нет, конечно, никто из преследователей и звука не издавал, просто мне уже мерещится начало. И я это понимал. Поэтому даже удивляться не стал, когда мысль пришла, что деревенька-то эта, ко мне навстречу движется. Медленно, но когда меня уже настичь должны были, я как раз шагнул за покосившиеся бревна забора и рухнул, как подкошенный. Очнулся, а вокруг поле и маки. Красивые, красные, словно пятна крови. Перекатился на спину, а над головой небо. Помню, я в тот момент просто задохнулся от восторга, и мысль пришла, что под таким-то небом и умирать не страшно. Лежал и ждал смерти. А она все не шла и не шла. Я, разочарованный даже в чем-то, поднялся, смотрю, а нет уже преследователей-то, лишь конь мой бездыханный в отдалении валяется. Ну, а потом поля не стало, и ко мне Мур уже в человеческом обличии вышел. Так и познакомились.
- А почему вы его спасли? - спросил любопытный Веровек, отчего-то после всего случившегося начавший обращаться к Муравьеду на "вы".
- Уж больно в тот момент зверя напомнил, - с неохотой ответил тот. - Загнанный, задыхающийся и... красивый. Я, почитай, в то время таких красивых людей на своем веку и не встречал. Да и цветок он мне напомнил. Тем, которым я расту полем.
- Мак?
- Его, - подтвердил Мур и снова замолчал.
- Красивая история, - неожиданно подал голос Шельм, сильнее кутаясь в свое одеяло. - Романтичная.
- Да, уж, романтика, - протянул Гиацинт. - Но, знаете, я не жалею. Нам хорошо вместе, а что еще нужно для счастья?
- Дракон, например, - предположил Шельм.
- Ну, не стану спорить, я бы с удовольствием возился с дракончиком, честно. Не для экспериментов, вы не подумайте, для души. Но раз не положено нам, то будем довольствоваться тем, что имеем. А имеем мы не так уж и мало, поверьте.
- Верим-верим, - легко капитулировал шут.
На том разговор и закончили.
А еще через три для и две ночи они уже поднимались в горы. Поначалу схожие с лесистыми холмами, они к вершинам становились все нелюдимее, скалистее и опаснее. Передвигаться с лошадьми было тяжело, приходилось вести их за собой. Только Шелест мог бы похвастаться тем, что горы были ему не помехой, остальным коням приходилось нелегко, впрочем, как и их ездокам. Но Ставрас точно знал, что прежде чем искать драконов, следует сходить к мертвым кладкам и выяснить, нет ли там следов, может, и правда, крали яйца именно оттуда, а он, за старостью лет, в одной из последних погибших кладок мертвое яйцо с еще живым перепутал. Туда и шли.
- Так, - останавливаясь возле небольшой расщелины в камнях, сверху надежно укрытой ветками разлапистой сосны, бросил лекарь. - Здесь заночуем, а завтра будем уже у мертвых яиц.
- Ну, наконец-то! - почти радостно возвестил Век.
Почти, потому что уже и ноги, и руки плохо слушались от усталости. Он стянул со своего коня поклажу, быстро, как только мог, расседлал его, и рухнул возле одного из огромных камней. Остальные последовали его примеру.
- Шельм, - обратился лекарь к шуту. - Вон в той стороне речка, сходи за водой.
- Угу, - бросил тот, подхватил котелок и фляги и потопал в указанном направлении.
Обещанная речка нашлась быстро, правда больше походила на небольшой ручеек, который при желании можно было бы легко перепрыгнуть. Это у подножия гор она, скорей всего, расширялась и превращалась в нечто полноводное, настоящую реку. Но они забрались слишком высоко, здесь ручеек еще не успел стать рекой, но был пронзительно прозрачен и чист.
Шельм склонился к нему и грустно улыбнулся своему отражению. Он вообще после отъезда из дома деда Михея меньше подшучивал над всеми, больше думал и грустил, свыкаясь с мыслью, что беззаботной жизни уже не будет. Теперь у него свой дракон, и он несет за него ответственность, как бы Ставрас там не ворчал на его безалаберность, шут прекрасно понимал, в какое непростое дело впрягся, пусть не по собственной воле, но теперь-то уже не отступишь. Грустил, потому что додуматься до чего-либо светлого, доброго и обнадеживающего не получалось. Как бы он ни старался, он не мог до конца понять Ставраса. А поняв, принять и как человека, и как дракона. Он опасался загадывать, как сложится их жизнь по возвращении в Столицу. И точно знал, что Ставрас так же не знает, что будет потом, когда закончится это спонтанное путешествие. А еще был заговор масок, который в самое ближайшее время мог превратиться в полноценный бунт, какие уже случались. И тогда страна в очередной раз утонет в реках крови. Что будет с ними? С драконом и масочником, не окажутся ли они по разные стороны баррикад?
Набрав воды, шут еще какое-то время смотрел на свое отражение, а потом опустил руки в ручей, желая умыться ледяной водицей, прикрыл глаза и неожиданно ухнул куда-то вниз. Не в буквальном смысле, в мысленном. И лишь потом осознал, что произошло.
У этого масочника было слишком мало сил и был он простым кукловодом. Маска его не входила в состав Дель Арте - списка правящих масок. Таких, как этот в их кругу и не замечали вовсе, считали толком ни на что не способными. И вот сейчас скрытая маска Шельма Вольто, отчего-то зацепилась за этого масочника. Шут, привыкший доверять внутреннему чутью, прислушался к себе. И все увидел чужими глазами.
Широкое плато, покрытое мхом и лишайником и сиротливые горки камней повсюду. То там, то здесь, вот только... все камни яйцевидной формы. Потом в поле зрения попала телега, на ней те же самые камни, не много, штуки три-четыре. Вместо коней горные козлы, которые были не приспособлены к дрессировке, и никогда бы не позволили запрячь себя, если бы не примерили на себе поводок кукловода.
Масочник и его сообщник, возившийся как раз у телеги, тоже маг, обычный и очень слабый, вот только специализирующийся на открытии коротких порталов. Откуда Шельм это знал? Он как-то видел его еще в Столице, он показывал фокусы на площади, перемещая предметы в одно, конкретно выбранное место, и не возвращая их хозяевам, скрывшись в таком же портале. Шельм сам ненавязчиво, с шутками и хохмами подсказал начальнику городской стражи, как поймать хитреца. "Вот и воры нашлись", подумалось ему отстраненно, а потом в голове словно что-то взорвалось.