- Ставрас! - прокричал он вслух, зная, что до места кражи пол дня пути по горам, но по небу совсем немного. И тот не заставил себя долго ждать, взмыв над лесом драконом и подхватив его прямо с земли.
"Где?"
"Там, где мертвые гнезда", ответствовал шут и даже сумел как-то передать ему образы увиденного.
Радужный Дракон под ним зарычал раскатисто, звучно, позволяя эху грозного рыка наполнить горы, усиливаясь многократно. И взмыл еще выше, стремясь покарать тех, кто посмел осквернять детские могилы.
От последней мысли, пришедшей от Ставраса, Шельм поежился и сильнее пригнулся к его спине.
А потом они начали падать. Шельм даже не сразу сообразил, что они уже долетели, и Ставрас пикирует на злоумышленников. Те кинулись врассыпную. Ушлый маг, сообщник масочника, попытался переместиться, но Шельм легко вплел в сосредоточение его дара сразу несколько нитей, и тот замер, боясь даже шелохнуться.
Его подельник, хотел набросить на Шельма поводок, не сразу сориентировавшись, что драконий наездник сам масочник и не из последних по силе. А когда понял это, было уже поздно.
Шельм оплел его нитями так, что тот лишь смог вжать голову в плечи и вытянуться по стойке смирно рядом с товарищем по несчастью и ожидать, когда они со Ставрасом приземлятся. Но, стоило дракону ссадить на землю своего седока, как чуть в стороне от огромного бронзового ящера, пространство замерцало серым туманом и какими-то волшебными искрами, и там появился Муравьед, верхом на Шелесте, а за ним, ведя в поводу трех обычных коней, вышли из серой дымки Веровек с Гиацинтом.
И лишь когда Ставрас снова стал человеком, Шельм приспустил нити, опутывающие воров.
- Ну, что ж, а вот теперь поговорим, - коротко бросил лекарь, сдвинув брови.
Пойманные с поличным затряслись, но говорить первым начал маг:
- А что? Мы ничего не сделали. Подумаешь, камушки собирали!
- И продавали под видом драконьих яиц, - тихо обронил Ставрас.
- Ну и что! Они же все равно мертвые, валяются здесь никому не нужные. А то, что олухи всякие их покупали, так это не к нам претензии, умнее надо быть!
- А то, что законом Драконьего Королевства запрещено продавать драконьи яйца?
- Но они же мертвые!
- В законе, разве, сказано, что они непременно должны быть живыми?
- Нет, но это подразумевается!
- Ах, подразумевается, - на этот раз лекарь не удержался и зарычал по-драконьи, оставаясь при этом человеком.
Молодой светловолосый маг в простой крестьянской одежде, одетой не иначе, как для конспирации, зажмурился и задрожал. Его товарищ по несчастью, масочник, тощенький, хлипкий, с узкими, раскосыми глазами и длинными черными волосами до пояса, отшатнулся.
- Мур, прошу тебя, возьми Шелеста и отправьте этих голубчиков в казематы столичной тюрьмы, а то я рискую вспомнить времена принцессок.
- Какие времена? - заинтересовался Гиня, с нескрываемой неприязнью смотря на черноволосого масочника.
Тот же глядел лишь в землю и на Гиацинта, впрочем, как и на Шельма, боялся даже взгляд поднять.
- Когда драконы людей харчили, - объяснил Шельм, шагнул к провинившемуся масочнику и поднял его голову за подбородок. - Я Арлекин, а он Коломбина, но нам не нужна твоя преданность, Дама Треф. Тебя, как и твоего друга, будут судить люди и драконы.
В черных глазах мелькнуло облегчение. Ставрас переглянулся с Веровеком и Муром, пожал плечами и сдал яйцекрадов Муравьеду. Тот вновь вскочил на Шелеста, который совершенно не возражал, и все трое исчезли в сером тумане с блестками.
- Отойдем подальше, - тихо произнес Ставрас. - И разобьем лагерь.
- А почему не здесь? - сунулся было Веровек, справедливо рассудив, что на мягком мху спать куда приятнее, чем на голых камнях.
- А почему вы не спите на своих кладбищах, а, напротив, в ночное время обходите их стороной? - еще тише спросил Ставрас, развернулся и пошел в сторону от мертвых яиц, сиротливо валяющихся в полном беспорядке.
Все остальные поплелись за ним. Сказывалась накатившая усталость, плюс ко всему наложилось потрясение от короткой погони и разговора с ворами, поэтому сил хватило лишь на быстрый, молчаливый ужин, который Шельм и Гиня успели на пару сварганить как раз к возвращению Мура.
Тот ничего не сказал при всех, лишь отвел лекаря в сторонку и, побеседовав с ним, подсел к общему костру. Шельм вопросительно посмотрел на Ставраса, явно желая узнать подробности, но тот на него даже не взглянул, поэтому шуту пришлось смириться с тем, что сегодня он ничего не узнает.
Но, когда все уже укладывались спать, Ригулти лег позади своего человека, хотя после отъезда из гостеприимного дома деда Михея, Шельм провел между ними невидимую черту, достал свое запасное одеяло и ложился теперь отдельно.
- Паясничай, на здоровье, - тихо шепнул дракон, - раз уж так не в моготу, только не молчи.
Шельм хотел сострить о том, что разрешение некоторых чешуекрылых ему без надобности, но сдержался.
- Просто не знаю, боюсь загадывать, что будет дальше.
- Запечатление нельзя сорвать, как одно из ваших клише. Поэтому чтобы не случилось, я - твой дракон, ты - мой человек. Мы на одной стороне. Я дал тебе слишком много свободы. Пора отнимать. Просто смирись.
- Какой ты грозный, однако... - протянул Шельм и добавил то, от чего Ставрас уже успел отвыкнуть, - милый!
Дракон удовлетворенно вздохнул и быстро уснул, удовлетворенный тем, что между ними все снова нормально, почти так же, как было раньше. У Шельма такой фокус не получился, хотя он и рвался на вересковую пустошь, не терпелось обстоятельно поговорить со Ставрасом по душам. Но сон не шел. Ландышфуки смотрел на огонь и понимал, что спать хоть и хочется просто неимоверно, но нельзя. А все почему? Да потому что он, кажется, только что нашел причину рождения Элинильбисталь. Значит, нужно срочно узнать, верно ли, его предположение.
Шельм осторожно, чтобы не потревожить, коснулся той пленки, что в его сознании теперь отделяла его от Ставраса, и увидел, что тот лежит на одном из Вересковых Холмов и никого не ждет, даже его. Особенно его. Он ведь сам говорил, что порой предпочитает остаться один. Скорей всего, это был именно такой случай.
Поэтому тихо выдохнув, Шельм едва заметно улыбнулся и осторожно высвободился из-под его руки. Поднялся, подошел к мирно спящим вместе Гине и Муру и растолкал обоих, приложив палец к губам. Дескать, потом поговорим. Те смотрели заспанно и недоуменно, но послушно поднялись. За ними последовал Веровек, который тоже подарил шуту недоверчивый взгляд, но пошел за ним, как и мельник с кузнецом.
Шельм привел их к мертвым драконьим кладкам и лишь тогда обернулся.
- Я предлагаю каждому из вас пройтись здесь и выбрать себе по яйцу.
- Зачем? - тут же спросил хмурый, как никогда, Муравьед.
- Хочу попробовать пробудить хоть кого-то.
- О чем ты? - встрепенулся Гиня. Взгляд стал цепким и взволнованным.
- Я считаю, что дракон, о котором мы вам рассказывали, тоже был из такой вот кладки. Но побывал сначала в руках у масочника. Согласен, - заметив скептицизм, появившийся в глазах у Гини, кивнул шут, - не масочника, а так, недоразумения природы, но, тем не менее, так или иначе, он наш сородич. Так вот, похоже, то яйцо было пробным экземпляром, а когда все же удалось его продать, они и предприняли вторую попытку с куда большей партией. Но для начала этот парень, скорей всего, из любопытства поэкспериментировал над ним с поводком.
- И что ты предлагаешь?
- Я предлагаю попробовать расшевелить их. Но не то, живое, что скрыто под каменной скорлупой, а именно скорлупу.
- Хочешь опутать нитями неживое?
- Я уже делал это.
- И как? - живо заинтересовался заядлый экспериментатор Гиня. Ему никогда не приходило в голову накладывать матрицы на неживой предмет, а Шельму, как оказалось, пришло.