С такого расстояния не получалось рассмотреть, что произрастает на них, но он и так знал, что там, на пологих склонах могильных курганов шелестит на ветру вереск и поет свои тихие песни нерожденным драконьим детям. Вокруг цвели васильки и ромашки и, казалось, не хватало лишь веселого пения птиц. Совсем рядом с ним лежала на земле драконья морда и желтый глаз косил в его сторону, но отчего-то этот факт вовсе не пугал, напротив, успокаивал.
Шельм снова опустился на траву и прикрыл рукой лицо от слепящего глаза солнца. Надо же, а он думал, что оно на Вересковой Пустоши никогда не показывается.
- О чем ты? - со сна получилось хрипло и шуту пришлось прочистить горло.
- Ты ведь почему-то начал отделяться на ночь, - задумчиво произнес дракон, внимательно следивший за выражением его лица.
Шут вздохнул и едва уловимо сморщил нос.
- Ты сам сказал, что это была временная мера, пока не выветрится остаточное впечатление от запечатления, разве нет? - произнес Шельм, снова вздохнул и добавил: - Я решил, что пришло время заканчивать с этим.
- С чем?
- С этими нашими совместными ночевками.
- Но раньше тебя все устраивало. Ведь мы спали вместе в дороге и до запечатления, - задумчиво обронил Ставрас.
Шут долго молчал.
- Ну, хорошо, - сдался Шельм, резко садясь и ощущая легкое головокружение, отчего пришлось зажмуриться, посидеть, и лишь потом снова открыть глаза. - Я просто решил, что хорошенького понемножку.
- Почему?
- Потому, - огрызнулся Шельм, но увидел, как дракон отвернул морду и хвост убрал, самым кончиком которого очерчивал вокруг шута круг, словно так ему было спокойнее за своего человека. Ландышфуки устыдился и пробормотал: -Не могу рассказать тебе о сестре. Несколько раз пытался, но... не могу. А ты же ждешь, я чувствую.
Ставрас так ничего и не сказал. Шельм вздохнул, опустился на землю и привалился спиной к теплому, бронзовому боку. Запрокинул голову и спросил:
- Ты очень злишься?
- На что?
- На то, что я оживил их.
- Глупый, как я могу на тебя злиться? Я счастлив.
- Но тогда, когда ты проснулся, я ведь почувствовал твою ярость...
- Потому и встретил меня с распростертыми объятиями? - с легкой ехидцей в голосе уточнил Ставрас.
- Мне показалось, что ты готов всех нас прибить.
- Ну, не всех, а только тебя.
- Значит, все же злишься.
- Ага. На одного вздорного мальчику, вздумавшего возомнить себя богом.
- Что? - Шельм опешил, уж чего ему никогда не приходило в голову, так это кичиться и выставлять напоказ какую-то свою исключительность и, тем более, мнимое полубожественное для других масочников происхождение его основной маски. - Я никогда... - запротестовал он, но Ставрас его перебил.
- Да, знаю я. Чувствую, - бросил дракон и снова повернул к нему морду на длинной шее. - Просто не представляю, как мне тебя убедить не рисковать собой каждый раз, когда тебе вздумается спасти чью-нибудь жизнь. Я ведь тебе уже объяснял, как твоя смерть на меня повлияет.
- А, по-моему, - почти обиженно произнес шут, - это вполне логично, платить жизнью за жизнь, нет?
- Скажи мне это кто-нибудь другой, я бы согласился, - пробормотал Ставрас. - Но это ты.
- И что?
- И то, - рыкнул он уже куда менее спокойно. - Я не собираюсь тебя терять, ни при каком раскладе.
- Слушай, но я же не могу забиться в угол и сидеть, головы не поднимать, - справедливо возмутился Шельм.
Ставрас возразил:
- Если бы ты чуть больше мне доверял, то просто предупреждал бы об очередной безумной идее, может быть, я посоветовал бы что путное, помог бы, поддержал. Направил в конце концов в нужное русло.
- Я с четырнадцати лет живу один и полагаюсь только на себя. Думаешь, легко свыкнуться с мыслью, что у меня теперь и родитель, и старший брат, и лучший друг в одном флаконе? Не дави на меня!
Помолчали, одинаково пустыми глазами смотря на то, как ветер пригибает головы ромашек и беззвучно звенит колокольчиками.
- Я не пытаюсь на тебя давить, - через какое-то время попытался оправдаться дракон. - Просто высказываю свою позицию насчет всей этой твоей самодеятельности. Зачем нужно было потакать Веровеку?
- Ты о чем?
- На него теперь запечатлены два дракона, такого в этом мире еще не было. Но дело даже не в этом. Ты хоть понимаешь, что таких перепонок, как ты называешь границу между нами в твоем собственном сознании, в его голове теперь две? И драконов два, так они еще и не просто разноцветные, с противоположными, по определению, темпераментами, они еще и разнополые.
- И что? - Шельм заволновался, встал на ноги и обошел его, встав перед драконьей мордой.
- Не знаю. Но это вполне может граничить с безумием, - обронил дракон и неуловимо перетек в человеческую форму.
- Хочешь сказать, что Век может сойти с ума от них? - все так же обеспокоено уточнил шут уже лекаря.
- Не знаю. Я же уже сказал, что такого раньше не встречалось.
- И что теперь делать?
- Ничего. Уже поздно как-либо корректировать это. Кстати, впредь, тебе или какому бы ни было другому сильному масочнику, не удастся запечатлеть драконов так легко.
- Почему?
- Потому что в первый момент сам наш мир был изумлен тем, что у тебя получилось. Так что, можешь собой гордиться.
- Почему это?
- Удивить целый мир не каждому под силу, - Ставрас улыбнулся. Хотел протянуть руку и коснуться его, но сдержался.
- Постой, - наконец, уловил самую суть шут, - то есть, это можно будет повторить и с другими яйцами?
- Да. Но я уже сказал, что это будет далеко не так просто. И если в этот раз мир подарил запечатления всем, кто был рядом с тобой, то теперь, как и прежде, если кому-то захочется обрести верного друга-дракона, не факт, что первое попавшееся яйцо подойдет ему.
- Но я смогу помочь, если все же найдется такое, да? - уточнил шут.
- Да, - утвердительно кивнул лекарь и опешил, когда Шельм каким-то до жути естественным жестом шагнул к нему и крепко обнял. - Шельм?
- Это же здорово! - выдохнул тот, и Ставрас всей душой почувствовал радость и восторг, исходящие от него. Усмехнулся и простил все будущие паясничества и шалости. На этого мальчишку просто не получалось злиться?
Слушай, - опомнился Шельм, - Но тогда можно создать в Столице особый Драконий Дом для мертвых яиц и хоть немного увеличить шансы малышей родиться.
- Что? - Ставрас опешил и растерянно заморгал. Иногда выверты логики юного масочника ставили его в тупик. Шельм обеспокоено заглянул ему в лицо.
- Ты... против? - растерянно уточнил шут.
- Постой, давай по порядку, - потребовал Ставрас, опускаясь на траву. Шельм опустился на корточки перед ним.
- Так что там с Домом для мертвых детей? - осторожно уточнил лекарь, пристально следя за выражением лица своего человека.
- Они не мертвые! - запротестовал Шельм.
- Пусть так. С тобой я готов поверить даже в это, - примирительно обронил лекарь. - Так что ты там говорил насчет дома для них?
- Ну, например, - шут расслабился, окончательно сел на землю и уперся позади себя руками. Даже травинку сорвал, машинально пихнув в рот. - Назовем его Драконарий. Перенесем туда все каменные яйца, что сможем найти и придумаем свод правил.
- Правил?
- Ага. Для людей, которые захотят попытать счастья. Ты же знаешь, что драконьи яйца достаются обычно лишь кому-нибудь из богатеев. Но то живые, а мы говорим о каменных. Так почему бы не дать шанс и простым людям попробовать оживить своего дракона?
- Мне нравится эта идея, но как какой-нибудь бедняк сможет содержать дракона?