Выбрать главу

Александра Огеньская

Драконьи острова

Ему обещали показать драконов.

Не то чтобы он приехал сюда ради них.

Он приехал сюда, как и всегда, и везде, наблюдать за людьми. Такая у него работа.

Раафи — маленькое племя, совсем крошечное, притулившееся к боку давно потухшего вулкана, занимающего большую часть острова. Собственно, вулкан этот — и есть остров. Гигантский выступ земной коры, обросший кораллами и почвой.

На острове живет пятьдесят два человека (и ещё двое готовятся прийти в этот мир), нет ни сотовой связи, ни проводных телефонов, и только изредка можно поймать радиосигнал с соседних, довольно далеких земель — в основном радиопередачи на португальском и интернациональная попса на английском. Впрочем, здесь ни у кого нет радио — он привёз его с собой. Раз в полгода мимо острова проходит корабль, и на маленькой шлюпке местным жителям привозят кое-какие необходимые медикаменты и одежду, а в остальном — всё как в каменном веке.

В какой-то из дней он написал в своем дневнике: “Когда женщина раафи рожает, она делает это в полнейшем одиночестве, где-нибудь на берегу океана, и никто из племени не решается ей помочь, пока роды тем или иным образом не завершатся. Я наткнулся на одну такую рожающую совершенно внезапно, когда утром вознамерился выпить кофе в местечке поживописней. Она стонала, кричала, ругалась и, кажется, возносила молитвы богам (насколько я мог разобрать со своим слабым пока знанием местного наречия), а между ног у нее было нечто вроде кратера разорвавшейся бомбы, как мне показалось. Я стоял и мучительно, лихорадочно думал, что должен чем-то помочь, но я ведь доктор антропологии, а не медицины. Впрочем, долго мучиться мне не пришлось. Женщина меня заметила и прорычала слово, которое я замечательно выучил за полгода жизни здесь: “Проваливай”. И я ретировался. Позже видел эту женщину — живую и даже почти здоровую — в посёлке.

… Не то чтобы местные так уж недружелюбны. Но мало кому приятно, когда его изучают, как какое-то насекомое или дикого зверя.”

***

Он прекрасно осознавал, что застрянет на острове по крайней мере на полгода. Ему так и говорили: он безумец, что рискует. А если у него заболит зуб? Если инсульт, инфаркт, перелом ноги? Безумец. И это ведь не считая того, что никакой сотовой связи, никакого интернета, никакого крана с горячей водой и анатомического матраса.

Он, откровенно говоря, устал каждый день приходить на работу к восьми утра, уходить в шестнадцать-пятнадцать и читать лекцию “Введение в антропологию” из года в год студентам со всё более пустыми и бессмысленными глазами. Он договорился, чтобы поездку ему оформили как рабочую командировку. Страховку университет, впрочем, оформлять отказался, поскольку — ещё раз повторили — безумец. И если его съедят местные драконы, то им даже икаться не будет.

Так что он полностью осознаёт все риски (в чем расписался в приказе об отправлении в командировку).

Он взял с собой радиоприемник. Это односторонняя связь, когда ты можешь слышать людей, а они тебя — нет. Они и о существовании-то твоём не догадываются. Его это вполне устраивает.

***

По утрам раафи дружно совершают обряд приветствия солнца. Для этого всё племя, все пятьдесят два (теперь уже пятьдесят три) человека собираются в центре своего поселка, на площади для танцев, и дружно, старательно кланяются востоку, где ярко полыхает алая полоска. Они считают, что если солнце не приветствовать как положено, оно, пожалуй, и передумает вставать. Страшнее всего для раафи остаться в кромешной тьме. В ночи водятся монстры, поэтому никто из племени в здравом уме после наступления темноты за порог хижины не выйдет, кроме как по крайней нужде, а дети, родившиеся ночью, нуждаются в дополнительных оберегах от злых духов.

Его считают ненормальным как минимум. Он ведь бродит по ночам. И у него, чёрт возьми, голубые глаза. Голубых глаз здесь не видали никогда прежде. А если не видали, то их и не существует. Это всё равно что думать, будто где-то существуют люди — не демоны! — с желтыми или там оранжевыми глазами.

Его немного побаиваются. Дети так и вовсе прыскали от него во все стороны первые два месяца его командировки. Потом стали любопытно поглядывать, потом — таскаться за ним хвостом, жадно разглядывая и его самого, и все предметы, которыми он пользовался (когда приезжаешь за кем-то наблюдать и кого-то изучать, готовься к ответному интересу).

Ему всё ещё не показали драконов, потому что “время не пришло”.

***

У него умерла жена, и прошло уже довольно много времени с тех пор — целых пять лет. Он не вполне уверен, что именно чувствовал пять лет назад и уж тем более не знает, что чувствует сейчас.