Отряд отыскался, как и предполагалось, в трактире. Я ещё с порога увидел сержанта Класта, который на голову возвышался над остальными. Расталкивая локтями других посетителей, я направился прямо к нему. К моему удивлению все воины были трезвы, хотя сидели с сумрачными лицами. На тарелках виднелись жалкие рыбьи хвостики. Класт поднял на меня глаза:
- А, Олег! Приветствую. Наслышан о твоих бедах, если ты понимаешь, о чём я.
- Это о чём? – счёл за лучшее переспросить я.
- О том, что ты впал в немилость, – пожал могучими плечами сержант, – И, извини, дружище, но я обрадовался.
- Обрадовался? Почему?
- Как это, «почему»? – удивился Класт, – Потому, что мы в бой пойдём! А то засиделись мы в этом клоповнике, если ты понимаешь, о чём я.
Сержант выразительно обвёл взглядом таверну.
- Поиздержались мы, – пояснил за него один из арбалетчиков, – Нет, мы не голодаем. Таких как мы, в тавернах кормят бесплатно. Но, если нет законной воинской добычи, значит нет и денег. А без денег и вино дают самое дрянное и из закуски только то, что на кухне осталось, потому что не заказывает никто! Это, конечно, не голод. Но, разве ж это жизнь?
- Ну, не знаю! – сказал я с сомнением, – Может, здесь и не райские кущи, но на войне убивают! Или калечат. Зачем, к примеру, покойнику деньги?
- Да, ты пойми, – горячо принялся объяснять сержант, – Вся наша суть – это война! Мы без войны чахнем! По мне, так лучше геройски погибнуть, чем жить, как ползучее растение, если ты понимаешь, о чём я.
- Но вы хоть понимаете, что нас отправляют на верную смерть?!
- Повторяю для дураков! – с нажимом сказал Класт, – Лучше сдохнуть, но геройски!
- Тогда пошли, – вздохнул я, – копьё-то хоть лишнее найдётся?
- Сколько угодно! – повеселел сержант, – В местном арсенале чего только нет! Только извини, Олег, пока ты себя не проявил, кроме копья тебе ничего не дадут.
- А мне больше ничего и не надо, – признался я, – Я и с копьём-то не умею обращаться, не то что с остальным.
- Научим! – бодро хлопнул меня по плечу сержант, – Даже, если сам не захочешь, всё равно научим!. С копьём управляться, это дело нехитрое!
Глава 9
И мы пошли. Что сказать? С непривычки было тяжело. Переходы были совсем немалые. Сержант, видя мою неуклюжесть, со вздохом снял с меня рюкзак и распределил его содержимое между остальными, несмотря на мои горячие возражения. Поэтому я шёл налегке, только тащил копьё на плече. Остальные были нагружены провизией, палатками, одеялами, которые служили одновременно и постелью, флягами с водой, и прочим снаряжением. И всё равно, мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не отстать. Меня деликатно никто не упрекал, наоборот, подбадривали. На коротких остановках сержант лично учил меня делать приёмы с копьём. Оказывается, копьём можно не только колоть! Можно делать и рубящие удары, и даже древком бить, наподобие дубинки, и вообще, много что можно сделать.
А я в ответ рассказывал о тактике древних и средневековых армий моего мира. Например, о такой вещи, как «кочерга», когда против обычной фаланги выстраивается фаланга, усиленная дополнительными несколькими рядами на одном из флангов. Этот усиленный фланг пробивает вражеские ряды, выходит в тыл к противнику и кромсает его беззащитный тыл, фактически безответно, потому что развернуть часть фаланги навстречу новой угрозе невозможно. Из этого принципа усиления фаланги впоследствии родился термин «направление главного удара». Я рассказывал о том, как десятитысячное римское войско осадило город Тигранакерт, изумив осаждённых, которых было сто тысяч! Это стотысячное войско, с сильной кавалерией попыталось уничтожить нападавших и атаковало их. Зря они это сделали! Потому, что римским войском командовал Луций Лициний Лукулл. Он очень умело распорядился своими силами, в частности лучниками, разместив их на господствующих высотах. Лучники поражали и конницу и пехоту противника, сами оставаясь недоступными для атаки, прикрытые пехотой. В результате было уничтожено всё стотысячное войско без остатка, а римские потери составили пять – да-да, всего пять! – человек. Ой, да много я чего рассказывал!
Сержант Класт слушал меня всегда очень внимательно и всегда говорил: