К ночи мы до домика как раз добрались. Никакой это был не домик, а конюшня. Я расседлал Буяна и повёл его в конюшню в поводу. Навстречу выскочил молодой конюх, рыжий, безусый и безбородый, в синих холщёвых штанах, в красной рубахе в белый горошек, подпоясанный красным поясом, и живо схватился за повод.
- Не сомневайся, господин хороший! Сейчас мы тебе коня поменяем! Чемпиона дадим! Не конь, а зверь! До понедельника … А потом снова конь.
- Мне не нужен зверь, – хмуро сказал я, не выпуская повода, – Мне нужно моего коня вылечить. Если у вас сплошь и рядом одни чемпионы, а приводят к вам дохляков, значит, можете вы их лечить! Хоть просто лекарствами, хоть магией, мне это без разницы!
- Не положено это у нас! – строго ответил парень. – Хочешь, бери нового коня, не хочешь, скачи на своём и дальше, но лечить твоего коня … нет у нас такого правила!
- Значит, будет! – сказал я с досадой, – Не хочу я другого коня, хочу своего, но крепкого и здорового!
Из конюшни высунулась ещё чья-то голова и хриплый голос спросил:
- Джимми-бой! Чего возишься? Поторопись!
- Да, вот, дядя Спенсер, – ответил парень, – Не желает господин с конём расставаться! Говорит, не нужны ему наши чемпионы!
Взъерошенный Спенсер вышел из конюшни. Посмотрел на меня прищуренным глазом и вздохнул:
- Не обессудь, господин хороший, не можем мы тебе помочь! Никак.
- Неужели … – на меня нахлынуло отчаяние, – Ну неужели ничего нельзя сделать?! Неужели нет, хоть самого малюсенького шанса?!
- Погоди! – Спенсер так энергично почесал в затылке, что его волосы, остриженные в кружок, взметнулись волной, – Джимми, какой сегодня день?
- Четверг! – доложил парнишка.
- Так! – крякнул Спенсер, – А ты, господин на ночёвку встал?
- Да, – растерялся я, – Я намеревался здесь заночевать.
- Ага! – сам с собой рассуждал Спенсер, – После дождичка в четверг … И вся ночь впереди … И небо звёздное … И созвездие единорога в зените … Вот, что господин! Повезло тебе, даже не знаю, как! Вылечим мы твоего коня. К утру. Будет конь, как новенький! Только ты никому на свете об этом и не заикайся! Иначе понаедут всякие умники и начнут выпытывать: чего сколько взял, да куда впрыснул, где намазал и чего при этом сказал … Тьфу! Не люблю я этих грамотеев! Я лошадок люблю! Ладно, заводи своего коня, завтра утром заберёшь!
Джимми перехватил у меня повод и завёл коня в конюшню. И дверь конюшни захлопнулась. Вот так! Жди и надейся.
Я вернулся к войскам, распорядился о выставлении караула, взял конскую попону, вернулся к конюшне, завернулся потеплее и сел на ступеньку крылечка.
Там и проснулся. От весёлого ржания. Передо мной плясал, перебирая всеми четырьмя копытами Буян. Вчерашний Джимми-бой, улыбаясь, щурился на проделки коня. Я вскочил и обнял скакуна за могучую шею. Буян радостно заржал в ответ.
- Ребята! – у меня от переизбытка чувств даже слеза накатила, – Ребята! Какие вы молодцы! Сколько я вам должен?
- Бесплатно! – белозубо улыбнулся Джимми, – Дядька Спенсер никогда денег не берёт! Это он от любви к лошадям делает, а не за деньги!
- А где же сам Спенсер? Хотя бы спасибо ему скажу!
- Спит. Умаялся он с этим конём. Всю ночь на ногах, ни секунды глаз не сомкнул!
- Ну … даже не знаю! Передай ему от меня низкий поклон. До земли!
И я низко поклонился, коснувшись рукой земли.
- Передам, господин хороший! Непременно передам. А ты заезжай, когда нужда будет. Всегда с лошадками поможем! – и Джимми скрылся в дверях.
Мои войска уже не спали. Титаны натирали доспехи мелом, растёртым в муку, наги привычно подтачивали сабли.