– Ты как? – мальчишка сует кружку с горячим кофе, и Томас делает глоток, почти не морщась, когда кофе обжигает глотку.
– Нормально.
Пить приходится маленькими глотками. Кофе горек. И заварен так, что от горечи горло схватывает. Но поможет. Наверное.
– Спасибо.
– После вмешательства менталиста нормальная реакция, – Джонни возвращается к столу. Он выглядит подростком, который натянул зеленый балахон забавы ради.
Хэллоуин, мать его.
И отрубленные кисти рук на блюде – всего лишь декорация.
– Это не его руки.
– В смысле? – голова тугая, словно мяч, влажным песком набитый.
Как-то Берт сказал, что такой синяков не оставляет. Томас с Джером и нашли старый, набили песком, кое-как сшили суровой нитью. И начали друг друга лупить.
Идиоты.
– Не Майкла, – уточнил Джонни, беря кисть в руку. – Взгляни. Она старая. Очень старая. Ее отрезали пару лет назад как минимум. А потом сняли кожу, высушили…
Как всегда.
– Ага…
Мяч был тяжелым и бил так, что Джер на четвереньки рухнул, правда, затем, чтобы встать и ответить. Синяки же на второй день проступили, темно-лиловые, по всему телу. Мамка так за голову схватилась. А папаша за ремень, будто Томасу и без ремня мало досталось.
– А вот кровь свежая. Ее налили специально. Смотри, он поставил на дно коробки миску, в которую налил кровь. Миску прикрыл доской, а уже на нее постелил бумагу и уложил блюдо с руками.
– Хрень какая-то.
– Хрень, – Джонни поднес руку к носу и понюхал. – В коридоре было темновато. Еще и кровь. Вот и решили, что руки свежие. А вот перстень – да, Майкла… скорее всего… нужно будет проверить номер.
Майкла.
Другие маги не пропадали, во всяком случае, те, которые прошли государственную регистрацию.
– Но я думаю, что это его. И кровь, скорее всего, тоже…
– Тогда почему руки такие?
– Может, Майкл еще жив? И нужен живым. С руками.
Гадать можно вечно.
– Сядь туда, – Джонни указал на кресло, поставленное за дверью. – И закрой глаза. Главное, вспоминать не пытайся, оно само всплывет. А будешь пытаться, так хуже станет.
Кресло манило.
Низкое, уродливое, лишенное ножки, которую заменяла пара кирпичей, оно стояло в самом темном углу. И приглашало вздремнуть.
Ненадолго.
– Чем больше сопротивляешься, тем сильнее откат будет.
– Откуда знаешь?
Джонни колдовал с кровью. Пробирки. Стеклышки.
Микроскоп, появившийся из чемодана. Какие-то еще приборы, видом своим вызывавшие отвращение. Тонкие иглы, нити и проволока. Стеклянные шары то ли с дымом, то ли с жидкостью. Их Джонни развешивал на крючках, а те держались на гнутой палке. От шаров спускались провода, которые крепились под лапой самописца.
– Майкл рассказывал. На самом деле он неплохой менталист, но проходил регистрацию как поисковик. Та грань у него выражена более ярко, особенно раньше. Он уже потом за менталистику взялся, пытался подняться, чтобы попасть в столицу, но тесты на стандартный минимум пройти не мог.
Интересно? Да. Пожалуй.
И кресло вдруг толкнуло под колени, и Томас рухнул в него. А оно выдержало.
– Что ты делаешь?
– Проведу экспресс-тест, может, кровь вообще свиная. Случалось и такое. Майкл трижды подавал прошение о переводе. Тошно ему в Тампеске. Только наши не больно-то рады… у шефа магов немного.
А может стать и того меньше. Обрадует ли это? Сомнительно…
– Я с ним… не встречался.
– Встречался. Просто вряд ли запомнил. Майкл умеет казаться незаметным, когда ему надо… все мы умеем. Приходится. Люди слишком любопытны, вот и учишься делать так, чтобы на тебя не обращали внимания. Полезное, к слову, умение, – Джонни глянул искоса. А ведь он старше, чем кажется. И сколько ему на самом деле? Кто-то говорил, что маги и две сотни протянуть способны, но в эти байки Томас не верил. А вот теперь вдруг подумалось, что и вправду способны. И Джонни будет немногим его моложе.
– А тут дело громкое, вот Майкл понадеялся, что заметят.
Заметят.
И опишут, судя по тому, что колечко на пальце мертвой руки поблескивает. Пойдет под своим номером… мысли поганые… колечко блестит и переливается.
На другом пальце. Деревянном. Он сделан аккуратно и мало отличается от живого.
– Смотри, – голос мистера Эшби доносится будто издалека. – Видишь? Это суставы. Они придают нашему телу подвижность.
Рука стоит на блюде. Пальцы опущены, но стоит прикоснуться, и они разгибаются.
И сгибаются.
– Здесь суставы мелкие, поэтому приходится работать вот так, – мистер Эшби берет руку в руки. – Видишь? Это крепление. Соединение будет анатомически точным, однако вынужден признать, что мне далеко до настоящего Создателя.