Он согласится и на мясо.
И кости достанет, если пройдет ночью тропами. А не пройдет, так и без него шакалья достаточно. Небось, весь городок уже знает, что появилась добыча...
Я коснулась пальцами лба и губ, прощаясь.
Завизжала пила, но звук тут же сменился, сделавшись глубже. Шкура у Изумруда толстая, даже если под крылом начинать, а институтские под крыло не полезут, опасаясь попортить. Я сползла с нагретого камня. Смотреть на то, что будет дальше, желания не было.
Я потрогала темный зуб, спрятанный под курткой. Наверное, можно было бы взять и больше, но... это не на продажу, это на память.
Спускалась я долго. Тропа была узкой и вихляла, что старый алкаш на выходе из бара. Последние ярды я вообще съезжала на заднице - буря слизала часть склона, выставив бурое глинистое нутро его. Надо сказать, весьма скользкое нутро.
В общем, вымазалась я в этой глине изрядно. А еще ничуть не удивилась, увидев рядом с машиной Маккорнака. Рыжую шевелюру его шевелил ветер. Он пробирался под полы форменной куртки, трогал рукояти револьверов.
Кольнуло в груди: знает?!
Точно знает и пришел... за деньгами? Или за сумкой? За всем сразу?!
Я заставила себя улыбнуться.
...если бы знал, пришел бы раньше. И не обязательно снизошел бы до беседы. Нет. Это просто... совпадение. И мои собственные страхи.
- Случилось чего? - я старалась говорить спокойно и равнодушно, но голос слегка дрогнул. Правда, внимания на это не обратили. Кажется.
- Случилось, - неожиданно смущенно произнес Маккорнак взъерошив едва тронутую сединой гриву. - А там...
- Разбирают.
- И кто?
- Институтские заарканили. Старик злится.
Маккорнак кивнул, показывая, что понял. И присмотрит. И за институтскими, которые в своей вере в то, что лишь им позволено распоряжаться драконами, смотрели на прочих свысока. И за стариком, еще помнящим старые добрые времена, когда подобные споры решались на кулаках.
Или с помощью револьверов.
Стрельбы в своем городе Маккорнак не допускал.
- Так... чего случилось? - мне очень не нравился этот его взгляд.
Вернее, сочувствие в нем.
С чего вдруг хитрый лис проникся сочувствием?
- Тебе надо в участок.
- Зачем?
- Прости... надо...
- Билли?
- Нет, про этого поганца не слышно, но... поехали, Уна. Поверь, так надо.
Я пожала плечами. Надо, стало быть, надо. Да и ссориться с Маккорнаком из-за пустяковой поездки себе дороже. Не стоит обманываться улыбкой, он - мстительный засранец.
Первой, кого я увидела в участке, была мать.
И эта встреча, неожиданная, неприятная, заставила сделать шаг назад, правда, я уперлась в грудь Маккорнака, а он подтолкнул меня вперед, шепнув:
- Веди себя хорошо, девочка.
Матушка была в розовом.
Аккуратный строгий костюм, подобающий леди ее возраста. Прямая юбка на две ладони ниже колена. Жакет с перламутровыми пуговицами. Кружевное жабо белоснежной блузы.
Шляпка на гладких волосах.
Бледная помада.
Духи.
- Добрый день, - я отвела взгляд.
- Добрый день, дорогая, - матушка изобразила улыбку. Пальчики ее лишь сильнее сжали розовую сумочку. - Я рада видеть тебя в добром здравии.
Легкий упрек.
Ее речь была идеальна. И никто не сказал бы, что английский - вовсе не родной язык дочери Бегущего ручья.
- А уж я-то как рада, - я плюхнулась на жесткий стул и вытянула ноги.
Ноги гудели.
Это сколько миль я отмахала по побережью? С десяток точно. Левый сапог, кажется, прохудился. А правым я влезла в дерьмо. Не драконье. Лисье кажется. Или медвежье? Главное, что смердит. В горах оно как-то не ощущалось, а вот в помещении стало попахивать весьма выразительно.
Или это грязь?
Грязь начала подсыхать, скоро посыплется рыжими комками, обозначая мой след. А сейчас она покрывала и сапоги, и брюки. И на куртке тоже отметилась. Но это пятно я сковырнула.
- Ты давно ко мне не заглядывала, - матушка опустилась на край стула. Сидела она с прямой спиной. И сумочку на сведенные вместе колени пристроила.
Голову чуть наклонила.
В темных глазах ее виделся упрек.
- Времени не было. Работа.
Матушка покачала головой.
Играет.
Знает, что смотрят. Тот же Маккорнак и смотрит. Вперился взглядом, будто сличает нас... и да, похожи. Я и без него знаю, что кровь от крови и той, другой, правильной и белой, мне почти не досталось.
Я слишком высока.
Куда выше, чем положено быть женщине.
И кожа у меня смуглая. Не от загара, но сама по себе. Конечно, загар тоже имелся. Я, в отличие от матушки, не прячусь под кружевными зонтиками. Какие зонтики в горах?
Волосы темные.
Черные.
Толстые и густые. И коса у меня хороша. Мне за эту косу почти семьдесят баксов предлагали, но я отказалась. А когда тот урод вздумал настаивать, за косу схватив, сломала ему нос.