- Под ноги смотри.
А он кивнул, но все равно смотреть не стал. Вот же… еще шею свернет, доказывай потом, что все исключительно по воле случая.
- Они… удивительные. Я не думал, что они такие.
- Такие, - согласилась я. – Удивительные. Это да…
- И большие.
- Кто?
- Драконы.
- Эти?!
Томас подал мне руку, помогая перебраться через бревно. Похоже, дорогу придется основательно чистить.
- Это еще подростки. Им пару лет всего. К мелким, в гнездах, тебя ты точно не допустили, а эти… они уже и не под мамкиным крылом, но и далеко на море не пускают. Они любопытные. И к людям в большинстве своем настроены… спокойно.
- Значит, - Томас определенно нахмурился, похоже, пытаясь представить взрослого дракона. – Они… потом будут больше?
- В несколько раз. Лютый, к примеру, взрослых косаток приносит. Не каждый день, - уточнила я, а то мало ли. – И не очень больших. Так они морских коров предпочитают или вот на тюленей. Иногда и рыбу ловят. Молодняк, тот любит нырять за треской, а взрослым она на один зуб.
Машина моя стояла там, где я ее и оставила, что было хорошо и даже замечательно.
- Куда тебя подвезти?
- К гостинице.
- Не домой?
Такта во мне никогда не было.
Томас покачал головой.
- Отец лет пять тому… ушел. Матушка переехала. А с братом мы никогда особо дружны не были. Я, конечно, зайду, но…
Стеснять не желает.
- А ты вообще надолго?
Мотор завелся не с первого раза, словно намекая, что неплохо бы все же к механикам заглянуть, а то рискую я в горах застрять.
- Как выйдет… дело такое, мутное, - он устроился на первом сиденье и руки на колени положил. – Пока самому мало что известно. Просто… велено отправиться, поискать родню, взять кровь. И задержаться. Меня вообще, подозреваю, отправили потому, как местный и вроде бы свой.
Свет фар расколол темноту.
Я сползала с дороги медленно. Колеса скользили по грязи, «студебеккер» норовило повести то влево, то вправо, а то и вовсе развернуть поперек дороги. И шины лысые совсем. Руль выворачивался, но я справлялась. Пока. Я… дура… впечатление произвести… завтрашнего утра дождаться не могла. Если сейчас сяду в грязевую яму, или брюхом на камень, вот смеху-то будет.
- Так что пару дней побуду, пока результаты придут. А там видно будет. Послушай… - он поерзал, и это ерзанье совпало с тем, что нас занесло влево. Я зашипела и сбросила скорость, которая и без того была черепашьей. – Как думаешь, мисс Уильямс… если ее навестить.
- Будет рада.
Он кивнул.
- А цветов здесь…
- На поле нарвешь.
- То есть, купить по-прежнему никак?
Я хмыкнула:
- Кто будет платить за то, что можно взять бесплатно? Не хочешь на поле, у миссис Клопельски в палисаднике отличные эти… георгины. Или хризантемы? Но сразу предупреждаю, у нее ружье имеется. И стреляет она покруче твоего папаши. Что? Знаешь, сколько желающих на эти георгины? Или хризантемы…
А смех у него был приятным.
Только не стоило обольщаться, что это что-то значит. Я довезла его до мотеля, точнее той конуры, что выдавали за мотель.
- Я загляну завтра, - сказал Томас.
Я же пожала плечами.
Пускай себе.
Глава 9
Глава 9
В этом треклятом городке ничего не изменилось.
Узкие улицы.
Пыль.
Мальчишки, которым было нечем заняться и от безделья они сбивались в стаи, а уже стаи вяло воевали друг с другом за пустые дворы и темные переулки. Иногда в переулках появлялись крысы, и тогда мальчишки оживлялись.
Крысиная охота – то еще развлечение.
Томас потер нить шрама на левой руке и поморщился. Порой крысы защищались.
В мотеле гуляли сквозняки. Домишко этот, перестроенный то ли из сарая, то ли из коровника, отличался какой-то особенной несуразностью. Он был длинен и низок. В вырубленные на разной высоте окна свет почти не проникал, зато остатки тепла уходили.
Да и какое тепло?
Дощатые стены. Скрипучие полы. И вездесущая плесень, которая обжила и стены, и подоконники, и по потолку поползла ржавыми пятнами.
Зато хозяйка мотеля не изменилась.
- Чего домой не едешь, Томи? – поинтересовалась она, сплевывая табачную жвачку прямо под ноги. – Не рады будут?
- Не хочу стеснять.
Она хохотнула.
И ключ кинула.
- Надо будет одеяло, скажешь. Тебе бесплатно.
Ключ, слегка погнутый, но почти чистый, Томас взял. И поинтересовался:
- Что здесь вообще нового?
Миссис Гольстром хмыкнула.
- Вынюхиваешь?
- Работа такая.
- А приличным парнем был. Папаша твой, небось, в гробу переворачивается. Он федералов крепко недолюбливал.
Она была толста и неопрятна. Она носила цветастые балахоны, до того одинаковые, что, казалось, различаются они лишь пятнами.