В замок её впустили беспрепятственно, едва караульные разглядели, кто это. Капитан Паурен, появился очень быстро, натягивая рубаху прямо на ходу и путаясь в шнуровке ворота. Вид у него был усталый, под глазами набухли мешки, а морщины на лице казались глубокими бороздами, состарив его разом на десяток лет. Видимо, последние события в замке и окрестностях задели его очень глубоко. А если честный вояка хотя бы догадывался, кто маг, то жизнь его и близких висела на тонкой ниточке герцогской уверенности в том, что верный вассал будет молчать о делах господина, как велит вассальная клятва.
— Капитан, я к вам с хорошими новостями. Хогрош уничтожен. Мне необходимо увидеться с герцогом.
— Разумеется, мэора Айнура! Сейчас его светлости доложат, а вы, пожалуйста, подождите его в малой гостиной. Позвольте вас проводить, мэора!
Рольнир Файханас появился менее чем через четверть часа. Он был одет безупречно, как и полагалось человеку его статуса, и внезапно разбуженным совсем не выглядел, в отличие от своего капитана. Волосы герцога были влажными — он явно успел принять душ, но, кажется, эти безупречность и безмятежность больше были рассчитаны на публику, особенно на одного зрителя, самого опасного. На драконьего мага, который суёт свой нос во все подозрительные щели, а одёрнуть любопытствующего не представляется возможным.
В глазах герцога притаилось напряжение, едва уловимое, но Айриэ вглядывалась пристально, маскируя свой интерес лёгкой, почти что светской болтовнёй. Правда, темы для разговора были выбраны вовсе не светские — убийства, уничтожение монстра, трупы в фамильном склепе, но радостный тон беседы всё компенсировал. С герцогом они виделись накануне вечером, перед её визитом в фамильный склеп Файханасов, и тогда его светлость таким напряжённым не выглядел, всего лишь раздосадованным. Похоже, гибель монстра не пришлась по вкусу семейству заговорщиков.
Герцог старательно изображал радость и облегчение от полученного известия, рассказывал, что он теперь наконец-то может вздохнуть свободно и не испытывать стыда перед подданными за то, что они не могли чувствовать себя в безопасности. Обещал пригласить Лунных сестёр, чтобы они сожгли тушу заклинаниями и очистили осквернённое тварью место ритуалами, в том числе и фамильный склеп, откуда следовало наконец забрать останки погибшего гвардейца, обнаруженные вчера вечером. Распорядился выписать магессе расписку на две сотни золотых «корон», не принимая никаких возражений — в качестве благодарности за уничтожение хогроша. А в глазах его светлости отчётливо стыл льдистый холодок и даже нечто, похожее на страх. О нет, не за себя, в этом магесса не сомневалась. Этот человек слишком сильный и отважный, чтобы бояться за себя. Но вот за близких, особенно за сына…Орминда герцог горячо любил, хотя и пытался быть строгим со своим несколько избалованным наследником.
Не успела магесса обдумать толком мысль о том, мог ли Орминд быть чёрным магом, как получила довольно-таки весомое опровержение. В гостиную вошёл единственный сын герцога — как всегда, легко и стремительно, будто молодой ястреб влетел. Увидел магессу, и глаза будущего герцога засияли, он неожиданно улыбнулся — так светло, что это походило на искреннюю улыбку Фирниора. Всё-таки кровное родство сказывается, сейчас он чем-то неуловимо напомнил своего кузена, невзирая на то, что внешне они были не слишком похожи. Немного непонятно, с чего это Орминд ей обрадовался, раньше он не выказывал особой приязни по отношению к Айриэ. Спросонья, должно быть… Молодой человек быстро, почти небрежно поклонился, отвёл глаза и чуть нахмурился, будто спохватившись.
— Отец, ты послал слугу разбудить меня. Что-то случилось? — изящно приподняв красивые брови, спросил он.
Айриэ между делом более чем прозрачно намекнула, что будет очень недовольна, если со старым смотрителем кладбища что-нибудь случится. Герцог с кристальной честностью в глазах заверил, что приложит все старания, дабы с Чарпом не произошло ничего дурного. Магесса с полным правом могла считать, что они с Рольниром Файханасом друг друга поняли. Пожалуй, гномью охрану можно снимать, никто старика не тронет.