Без всякого наслаждения допив кофе и отказавшись от третьей чашечки, Айриэ попросила отвести её к юному Фирниору Ниарасу. Его светлость был так любезен, что вызвался сделать это лично. Орминд увязался сзади, хотя его никто не звал, а Эстор Файханас уставился им вслед, вцепившись в край стола побелевшими пальцами и едва ли отдавая себе в этом отчёт.
Комнаты Фирниора были отделаны со вкусом, хотя, насколько Айриэ успела понять, в Файханас-Маноре не было ни одного безвкусно оформленного помещения, везде выдерживался благородный классический стиль. В гостиной на изящных столиках было выставлено несколько интересных заморских диковин, изготовленных чешуйчатыми руками серпентесов; на стене висела небольшая коллекция серпентесского оружия — подлинного, не подделок. Эти вещицы явно привезли из-за океана — видимо, часть материнского приданого, перешедшего к юноше по наследству.
Впрочем, Айриэ пришла сюда не обстановку рассматривать, поэтому окинула комнаты лишь поверхностным взглядом. Гораздо больше её занимал хозяин комнат и его состояние. Фирниор лежал в спальне, рядом с кроватью сидел озабоченный, нахмуренный замковый целитель и держал в тонких, чутких пальцах стакан с лечебным питьём, что-то нашёптывая. Целитель был уже немолод, лысоват, худ и выглядел измученным едва ли не более своего пациента. Фирниор, укрытый по пояс одеялом, лежал с закрытыми глазами и на вошедших не отреагировал никак, хотя его посиневшие, искусанные, растрескавшиеся губы подрагивали, будто он что-то беззвучно шептал. Золотистые волосы повлажнели от пота и липли ко лбу, нос странно истончился и заострился, делая юношу более похожим на прочих Файханасов, хотя фамильной горбинки по-прежнему недоставало для полного сходства с большинством своих родственников. Фирниор дышал тяжело, редко, будто протолкнуть воздух внутрь измученного организма было очень трудной задачей.
Герцог молча бросил на целителя отчаянный, почти умоляющий взгляд — если, конечно, этот сильный человек вообще способен был умолять хоть кого-нибудь. Целитель немедленно откликнулся, не дожидаясь вопроса:
— Ваша светлость, всё по-прежнему, изменений нет. Я бы осмелился назвать это обнадёживающим признаком. Мэор Фирниор молод и силён, его организм обязательно справится, требуется только время и полный покой.
— Брай целитель, чем вызвана болезнь юноши? — спросила Айриэ, краем глаза отметив, что Орминд чуть ли не до крови прикусил губу и сжался в ожидании ответа, а герцог напряжённо, требовательно уставился в лицо целителю, будто приговор готовился услышать.
Целитель в растерянности развёл руками:
— Мэора магесса, вынужден признаться, я в замешательстве. У мэора Фирниора сильнейшее истощение. Я бы даже сказал, по косвенным признакам, это обусловлено полным опустошением магического резерва, но такое обычно случается лишь у магов, вам ли не знать. Мэор Фирниор, насколько мне известно, магом не является, его резерв должен находиться на уровне обычного человека, то есть размер столь незначителен, что его опустошение к подобному состоянию привести никак не могло. Я теряюсь в догадках, мэора! Возможно, когда мой пациент очнётся, он сможет поведать нам больше, а пока остаётся довольствоваться предположениями.
— Его жизнь вне опасности?
— О да, как я уже говорил, молодой здоровый организм быстро оправится от последствий, дней через пять мэор Фирниор будет полностью здоров, по моим прогнозам. Необходим полный покой, никаких волнений, постельный режим, укрепляющие снадобья — и всё будет в порядке.
Герцог кивком поблагодарил целителя, но лицо его оставалось мрачным и напряжённым. Айриэ прямо-таки слышала, как внутри него вибрирует туго натянутая струна, отзываясь на смертельную опасность, нависшую над его семьёй. Айриэ ни слова не сказала про последствия от разорванной связи с хогрошем, но герцог всё знал сам и теперь всерьёз мог ожидать удара с её стороны.
Ему не могло быть известно, что Айриэ гораздо выгоднее было ждать. Да, она могла бы раскрутить тяжёлое колесо королевского правосудия прямо сейчас. Файханасы были бы арестованы уже сегодня и доставлены в столицу к королевским палачам, умеющим развязывать языки даже самым стойким. Покушение на короля — обвинение чересчур серьёзное, неприкосновенных здесь не бывает. А если она, Айриэ, своим словом представительницы Ордена подтвердит виновность герцогского семейства, то и признаний обвиняемых, в общем-то, не потребуется. И королю Кайниру этого было бы достаточно, куда уж больше доказательств.