— Кон, я в «драконий» день непобедима. Почти.
— Вот я и говорю, Айнур-ра, будь осторожнее. А то понадеешься на своё «почти», тут-то тебя и подловят.
— Не каркай, старый ты ворон!
— Это кто ещё старый? — делано обиделся гном. — Я хорошо выдержанный, как южное вино! Мне всего-то сто с небольшим, помладше некоторых буду, между прочим!
— Твоя правда! — расхохоталась магесса. — Ну так признай наконец, что у меня опыта побольше будет и я знаю, что делаю.
— Горы-долы, да с тобой спорить — только время терять, — махнул рукой гном, — ты ж упрямая, как… дракон какой. Они, говорят, таким же мерзким норовом обладали, а вы в своём Ордене драконьего духа, небось, набираетесь!
— Что есть, то есть, Кон! — насмешливо фыркнула магесса, не уточняя, насколько она «пропитана драконьим духом». И уже серьёзно попросила: — Пригляди за девочкой, Конхор.
— Пригляжу, конечно. Эх, самому, что ли, на Стайфарр податься?.. А что, — воодушевился Неугомонный Кон, — может, и рвану за океан как-нибудь… Говорят, серпентесы наших на прочность испытывают. Завёлся у них там молодой королёк, сильный, но глупый, вот и лезет воевать, не доверяя опыту старших. Мол, я там самый могучий, а коротышки эти бородатые — тьфу и разотри, а не соперник.
— Глупый, — согласилась магесса. — Ничего, повоюет немного с вашими, поумнеет… если жив останется.
— Вот-вот, — поддакнул Кон. — Этот великий воитель воцарился в том племени, с которым мы издавна торговые дела вели, у них там лучшие сорта кофе растут. Так что таких партнёров терять невыгодно, проще уж молодого глупца уничтожить. А то сам не живёт спокойно и честным гномам не даёт, я уж не говорю про его собственных подданных.
— Так серпентесы же воевать любят, для них это самое интересное занятие.
— Не для всех, алмазная моя, то-то и оно! Это племя, Зиаланташ-Шайраг… Клан Зеленочешуйчатых, если на Всеобщем, довольно мирное, мы уже лет двести с ними торгуем, и всё в порядке было. А тут нате вам, пожалуйста, королю придурошному повоевать захотелось — и вся торговля, все договоры насмарку.
— Безобразие, — серьёзно согласилась Айриэ. — Форменное. Слушай, Кон, мне тут его светлость расписочку подарил на две сотни золотых — за уничтожение хогроша. Давай-ка я с вами поделюсь, вы мне крепко помогли. Так что это будет справедливо.
— Нет, Айнур-ра! — рыкнул гном, раздражённо дёрнув себя за бороду. — Из наших эти деньги никто не возьмёт! Во-первых, мы не ради денег старались, а во-вторых, брать кровавое золото от этого… штрайдах-брув-джадарр!.. — это себя не уважать.
Насколько Айриэ поняла, его светлость обозвали… нехорошим человеком. За дело, в общем.
— Разделяю твоё мнение, — согласилась она. — А знаешь, Кон, давай мы тогда эти денежки отдадим Юминне, ей пригодятся. У тебя гномья гербовая бумага с собой?
— Конечно, сейчас принесу!
Конхор исчез ненадолго и вскоре появился с листом так называемой «гномьей гербовой» бумаги, зачарованной, разумеется. Айриэ написала, что передаёт полученные ею от герцога Файханас двести золотых «корон» в дар Юминне Файханас, и приложила к бумаге ладонь. Лист засветился золотистым светом, считывая информацию о личности Айриэ и удостоверяя законность сделки. Вскоре дело было сделано, и Айриэ с чистой совестью вручила бумаги приятелю, чтобы тот уже в Фиарштаде отдал их в местный гномий банк. Приятно иметь дело с честными разумными существами, просто сердце радуется и душа отдыхает…
Кон спрятал бумаги за пазуху и заботливо напомнил:
— А ты не забудь, подруга, что обещалась в гости нагрянуть.
— Нагряну непременно, как только с делами разберусь.
— Ну, бывай тогда, алмазная моя! — Конхор ещё разок стиснул её в объятиях — на счастье, как он выразился.
Гномы уехали на рассвете, собираясь встретиться с Юминной в десяти милях отсюда, на перекрёстке трёх дорог. Но днём от них прилетел «письмоносец» с сообщением о том, что Юминна не появилась на месте встречи, и караван, прождав несколько часов, двинулся дальше. Если что, мол, пусть догоняет, гружёные повозки двигаются медленнее верховой лошади.
Айриэ тревожилась за девчонку. Что её могло задержать? Побег раскрылся и Юминну заперли? Это казалось наиболее вероятным объяснением. Надо будет потом разузнать осторожно, что там произошло. Самой магессе, разумеется, ничего не грозило в силу её высокого положения, даже если бы открылось, что она оказывала помощь в подготовке дерзкого побега из дома герцогской племянницы. Вообще-то говоря, формально Юминна давно совершеннолетняя и может распоряжаться собой по собственному усмотрению, но в аристократических семьях подобное свободомыслие категорически не приветствуется. Дочери и сёстры всегда были слишком ценным товаром, кто же их просто так отпустит? Пусть пользу роду приносят, укрепляя связи между знатными семействами…