Айриэ пожала плечами и встала так, как её просили. Она гораздо лучше левитировала посторонние объекты, себя — не очень. Если только совсем недолго и невысоко. Чтобы летать, нужны крылья…
Мирниаса обвязали верёвкой и спустили, не слишком заботясь о его удобстве. Едва его ноги коснулись пола, верёвку сбросили вниз, а люк захлопнули. Молодой маг на ногах не держался и завалился набок, ткнувшись лицом в пол, вскрикнул и затих. Выглядел он страшновато — пока его спускали, Айриэ успела заметить заплывший правый глаз, разбитые губы и ободранные, окровавленные пальцы, которыми он рефлекторно вцепился в верёвку. Сейчас он лежал так, что разодранная, вымазанная в крови рубаха сползала с его плеча, открывая глазу вспухшие кровавые рубцы, оставленные плетью.
Айриэ подошла, остановившись над Мирниасом, и зло взглянула на Файханаса:
— Будем считать, что вы действительно исполнили мою просьбу. Вам зачтётся, герцог. Что теперь?
— Теперь, я надеюсь, что вы, мэора, исполните ваше обещание.
— Прямо сейчас или подождём до утра? — скривила уголок рта магесса.
— О, конечно же, мэора, в спешке нет никакой нужды, но тот, кого я дал вам в проводники, уже готов и ждёт.
— Утром, — безапелляционно решила магесса. — Я желаю отдохнуть. Жду вас в семь.
— Что же, в таком случае, приятного отдыха, мэора! — прозвучало издевательски напоследок.
Айриэ не удостоила мерзавца ответом, мрачно рассматривая полумёртвого Мирниаса и попутно отвязывая от него верёвку. Что же, могло быть и хуже. Она оторвала кусок старой тряпки, очистила заклинанием, и смочила лоскут водой из жбана. Осторожно смыла кровь с лица и рук; ругнулась, увидев распухшие, посиневшие пальцы артефактора. Вроде бы не сломаны, уже хорошо. На запястьях широкие красные полосы, будто кожа обожжена — следы браслетов, блокирующих магию. Если ему внутри ничего не отбили, то не так уж страшно. Заживёт, дайте срок, особенно если магией полечить. Сам он лечиться не умеет, а она не станет здесь, на глазах у возможных соглядатаев. Позже в катакомбах можно попробовать, особенно если удастся избавиться от навязанного проводника. И если Мирниас сумеет откопать в себе хоть немного добрых чувств по отношению к магессе, из-за которой он, по большому счёту, и попал в эту переделку…
Айриэ попыталась осторожно повернуть Мирниаса так, чтобы заняться его спиной. Он пришёл в себя и сдавленно простонал, уставившись на магессу диким взором. Зрачки его были расширены так, что почти скрывали радужку, а губы задрожали, когда он попытался сипло выговорить:
— В-вы, мэора?.. Или мерещитесь? А я по-прежнему в лапах герцогского сынка…
— Я, Мирниас, — вздохнула магесса. — Пытаюсь вас отмыть. Не бойтесь, кажется, от дальнейших пыток я вас избавила. Выкарабкаемся. Вы как?
— Паршиво, — буркнул он, опираясь на локоть. — Можно мне воды? Спасибо…
Он жадно присосался к подставленному кранику — бочонок Айриэ держала в руках — и закашлялся, забрызгивая пол розоватыми от крови каплями.
— Кровь откуда? Зубы у вас хоть целы?
Он откашлялся, отдышался немного и утвердительно затряс головой:
— Да… Меня по лицу пару раз приложили, а сейчас на губе ранка снова лопнула.
— Ещё что с вами делали?
— Мэора, ну вот зачем вам подробности? — болезненно поморщился он, глядя в пол. Передёрнулся, содрогнувшись всем телом: — Думаете, мне приятно… вспоминать такое?
— Ничего, разок вспомните пережитое, поделитесь, легче будет выкинуть из головы эту дрянь, — нарочито равнодушно сказала Айриэ и уселась на пол рядом с ним, обхватив руками колени.
— Ну наслаждайтесь, сами просили! — зло зыркнул он одним светло-зелёным глазом, потому что второй казался узкой щелкой с чёрным блестящим зрачком. — Меня, как выразился герцогский наследничек, ласково предупредили и дали время подумать над своим положением. А также о том, что лучше бы мне признаться в своих злодеяниях сразу. Дескать, меньше мороки им и мучений — мне. Подпишу признание, и мне позволят умереть легко и быстро. Мне проклятые антимагиоровые браслеты нагревали раскалёнными прутьями так, чтобы они кожу обожгли. Обещали сжечь руки до мяса… Пальцы в каких-то жутких тисках зажимали, обещали раздробить… медленно. Плетей десяток дали — вполсилы, опять же, как мне любезно объяснили. Просто чтобы я проникся… Могут торжествовать, я проникся, о да. Орал я как резаный и понятия не имею, как долго я бы продержался. Я бы им в чём угодно признался… Так что можете презирать меня, мэора, мне нечем гордиться… Дерьмовая мохнатая орочья задница!..