Фирниор обвёл взглядом пол и стены потайного хода, будто отыскивая там выход из охватившего его душного отчаяния, и встретился глазами с Айриэ. Она даже вздрогнула от неожиданности — столько горечи и недоумённой обиды там отражалось. Магесса отвела взгляд, ей отчего-то стало неловко. А Фирниор откашлялся несколько раз, но вышло всё равно очень сипло, хотя, кажется, от чистого сердца:
— Мэор Мирниас, у меня с собой есть мазь для скорейшего заживления ран. Пожалуйста, позвольте вам её предложить.
— Я не думаю, что… — ершисто вскинул голову артефактор, но был безжалостно прерван.
— Мирниас хочет сказать вам большое спасибо, Фи… рингир Ниарас! — с нажимом произнесла Айриэ, и оба юнца сочли за благо промолчать.
Фирниор покопался в своём мешке и достал небольшую баночку с лечебной мазью. Магесса протянула за ней руку и молча принялась наносить на рубцы зеленоватую, вязкую и тягучую мазь с резковатым, приятным запахом тимьяна, розмарина и ещё каких-то трав. Мирниас вздрагивал, но терпел, а потом сказал «спасибо», не оборачиваясь. Ну, будем считать, что поблагодарил обоих, усмехнулась магесса и вернула баночку владельцу.
— Мирниас, погодите, не надевайте ваши обноски, — остановила она артефактора, попытавшегося закутаться в обрывки рубахи. — Я её вам сейчас магией починю. Или вы сами умеете?
— Умею, мэора Айнура, но сейчас не могу. Резерв не увеличивается, — неохотно признался долговязый маг. — Я лучше пока воздержусь от заклинаний, а то вам опять придётся на меня тратиться.
Айриэ нахмурилась. Странно, за ночь резерв должен был начать потихоньку восстанавливаться.
— Мирниас, у вас с какой скоростью обычно резерв восстанавливается?
— Гораздо быстрее, чем сейчас.
Они понимающе переглянулись, одинаково опасаясь, что присосавшийся к Мирниасу «маг-враг» нанёс гораздо больше вреда, чем казалось поначалу.
— Он же меня не… «выпил»? — тихо, напряжённо спросил Мирниас. — Магия восстановится? Как вы думаете, мэора?..
— Думаю, что всё с вами будет в порядке, Мирниас! — бодро ответила Айриэ, честно стараясь не фальшивить. — Отоспитесь, отлежитесь, когда всё закончится, магия непременно вернётся. Кстати, вы не приметили ничего странного, когда из вас силу тянули? Может, понятно стало, к кому эта сила ушла?
— Мне в пыточной немного не до того было, — медленно произнёс Мирниас, поведя глазами в сторону Фирниора. — Но кое-что странное показалось, да. Настолько странное, что мне наверняка просто померещилось… от боли.
Магессе показалось, что артефактор и хотел бы что-то поведать, но не станет делать этого при Фирниоре. Ну что же, разумно, поговорить можно позже, если удастся избавиться от навязанного спутника хотя бы ненадолго. Мирниас глубоко вздохнул и поднялся на ноги, опираясь о стену.
— Держите свою одёжку. — Айриэ как раз закончила чаровать и полюбовалась почти безупречной работой, заодно запустив очищающее заклинание. Пятна крови немедленно испарились. Мирниас с благодарностью принял рубаху и оделся.
Фирниор подошёл и молча подставил плечо, избегая смотреть магу в глаза. Тот поколебался, оглянулся было на Айриэ, но всё-таки опёрся на младшего Ниараса, хоть и вздёрнул презрительно нос. Мирниас, худой и встрёпанный, забавно возвышался над стройным, изящным Фирниором, но всё равно, вместе они смотрелись куда более гармонично, чем, как подозревала Айриэ, она сама — рядом с высоченным артефактором.
— Ну что, нам направо или налево? — поинтересовалась она у проводника.
— Налево, мэора, а потом прямо, до третьего поворота направо.
— Тогда вперёд!
Глава 20
Выстроенные гномами тоннели были ровными, сухими, в меру широкими и высокими. От основного коридора часто отходили какие-то боковые узкие ходы, то влево, то вправо. Айриэ гадала про себя, зачем предки Файханасов решили построить целую систему ходов, прямо-таки некий подземный город. Не так уж часто Файханас-Манор осаждали, это вам не на границе с орочьими степями жить. Столетия назад неоднократно случалось, что морские разбойники с севера Дилиании разоряли прибрежные селения, принадлежащие Файханасам, но до замка они обычно не добирались. Морские разбойники не бросали свои корабли, а судоходной реки, по которой можно было бы подняться от устья до замка, поблизости не было.