— Именно эта. «Удавка» сожмётся в любой момент, стоит только близко подойти к возможности нарушения клятвы, пусть даже невольно, как рингир Ниарас. Мерзкая штука, скажу я вам, но иногда без магической клятвы не обойтись. Жизнь — пёстрое лоскутное одеяло, люди и обстоятельства бывают разные… Если кто-нибудь завладел вашей тайной и вы знаете, что он её не сохранит, но убивать вам этого типа не хочется, вынудите его молчать с помощью магической клятвы. Но вообще-то прибегайте к ней пореже, Мирниас, мой вам совет. Для мира полезнее.
— Надеюсь, и не придётся! — поёжился молодой маг. — Действительно, мерзость, особенно в исполнении чёрного мага. Надо же, собственного родственника не постеснялся бы «высосать»!
— Ну, «выпил» же он Юминну, — пожала плечами магесса. — Угрызения совести его давным-давно не мучают.
— Нет!.. — опять с болью крикнул Фирниор, не уточняя, что именно «нет».
Однако «удавка» всё-таки решила напомнить о себе, сжавшись пусть не так сильно, как в прошлый раз, но всё равно довольно чувствительно. Фирниор, кашляя и задыхаясь, рухнул на четвереньки и свесил голову, будто его мучительно выворачивало наизнанку.
— Мэора, неужели ничего нельзя сделать? — с сочувствием спросил Мирниас тихонько. — Он же не виноват, что у него такая родня. По-моему, его просто использовали, да ещё и «втёмную». Фирниор всегда мне казался самым приличным из всех Файханасов, он и… мэори Юминна.
Он сглотнул и отвернулся. Айриэннис вздохнула:
— Что здесь поделаешь… Хотя, если подумать, хм… Ну-ка, Фирниор, посидите спокойно, не крутите головой.
Она бесцеремонно ухватила юношу за подбородок, в запале назвав его по имени, хотя мстительно собиралась использовать только отстранённое «рингир Ниарас» — потому что видела, что его чуть ли не передёргивает от холодного обращения.
— Что вы собираетесь делать, мэора Айнура? — Мирниас даже шею вытянул от любопытства.
— Смотрите внимательно, может, и поймёте.
Айриэ ухватила обрывок силовой нити из «узла». Как всегда, взяла кончик уже оборванной нити — все целые следовало осторожно распутать и вернуть на место, но этим она займётся в день равноденствия. А пока сделала то, что было доступно уже сейчас: сожгла грязную магию, запачкавшую нить, и осторожно обернула вокруг шеи Фирниора, подсунув нить под всё ещё видимую «удавку». Связала кончики нити крепким узлом и тихонько подула, наполняя собственной силой. Сверкающее кольцо под удавкой стало плоским, мягко облегая его шею. Теперь следовало убедиться, что всё действует как надо.
Она осторожно обхватила ладонями его шею с боков. Забавно, кожа у него была совсем гладкая, нежная, как у девушки, а мышцы шеи довольно сильные. Юноша застыл и спросил очень напряжённо:
— Мэора?.. Что вы делаете?..
— Фирниор, сейчас проведём эксперимент. Попробуем защитить вас хотя бы от случайного удушения. Слушайте внимательно, как я уже сказала, мне ваш труп без надобности, в этой истории их и так предостаточно. Поэтому сейчас, когда я скажу, вы осторожно подумаете о том, о чём вспомнили в тот момент, когда сжалась «удавка».
— Я уже подумал, — сообщил он. — Простите.
— М-да, могла бы догадаться, — досадливо фыркнула магесса. — Скажи «не думай о зелёном таракане» — и кто тут же заполнит твои мысли?.. Стада зелёных тараканов, то-то и оно. Ну да ладно, неважно. Продолжим экспериментировать. Произнесите вслух: «нет, это не он!».
Фирниор послушно повторил, но без должного накала.
— Опять никакой реакции? М-да. Придётся рискнуть. Повторите то же самое, только по-настоящему, рингир Ниарас. С чувством. И сделайте вид, что собираетесь, произнести имя вслух, только остановитесь в последний момент.
— А если не останавливаться?.. — с какой-то странной полуулыбкой произнёс он. — Если я успею произнести первую букву, «удавка» меня задушит. Но вы услышите и поймёте, кто это. Не задумывались, мэора, что это намного проще?
— Не для меня, — равнодушно ответила она. — Лёгкий и быстрый путь — не значит самый простой. Да и потом, разве вы вдруг собрались рассказать мне то, о чём собирались умолчать?
— Я всего лишь предположил.
— Вот пусть это в области предположений и останется. Ну что, готовы? Тогда начали.
Лицо Фирниора посуровело — очевидно, он настраивался на нужный лад. Вспомнил о тогдашних словах магессы, собственном неверии в это — и выкрик получился очень натуральным. Фирниор почти начал произносить чьё-то имя, губы шевельнулись — и тут «удавка» наконец ожила. Айриэ едва не закричала, когда её ладони с тыльной стороны неожиданно обожгло невыносимой болью. «Удавка» сжималась и, кажется, прожигала ей руки до кости, и терпеть было почти невозможно, но приходилось. Сквозь застилавшую сознание пелену Айриэ всё же ухитрилась сообразить, что себя она вылечит без проблем, а вот если она сейчас позволит ему узнать, какую боль испытывает, то Фирниор из глупого благородства сбросит её руки и не факт, что выживет после этого.