Кстати, если Айриэ хоть что-нибудь понимала в магии, это было мало похоже на торжественный вызов Хранителя с просьбой спасти род от гибели. Тут бы, по идее, не розу на саркофаге надо кровью поливать, а вон ту чашу на треножнике, что стоит под портретом. И, главное, жертвуя кровь и обращаясь к Хранителю, надо произнести ритуальные слова — с просьбой о помощи и о собственной готовности заплатить жизнью за магию Хранителя. Нет, это не вызов, но что тогда?..
— Очередной потомок, которому зачем-то понадобился Хранитель рода, — неприязненно оглядев Фирниора с ног до головы, отметил Эйдигир.
— Приветствую доблестного предка, — ответил юноша — без особой радости и, похоже, не испытывая трепета перед потусторонней сущностью.
Любопытная реакция. Кажется, основателю тоже так показалось. Он приподнял правую бровь, хмыкнул и сказал миролюбиво:
— Слушаю. Излагай.
— За мою кровь, отданную розе добровольно — правдивые ответы и подчинение мне, здесь и сейчас.
— Грамотный, — скривился Эйдигир.
— Научили, мэор.
— Ну да, герцогу и его наследнику я по условиям моего нынешнего существования и так подчиняюсь… в разумных пределах, конечно. А ты — боковая ветвь, да ещё не самый удачный плод на этой ветви, — насмешливо заметил Эйдигир. — Не удивляйся, я слежу за делами рода, только проявиться не могу… пока не позовут. Ну, так что ты хотел?
— Для начала, мэор Эйдигир, я хотел бы ответов на некоторые вопросы.
— На все подряд не отвечу.
— Я понимаю, мэор. Но надеюсь узнать некоторые тайны, — улыбнулся краешком губ Фирниор. — Я любознателен.
— Не все тайны безопасны, но ладно уж, не буду уподобляться седовласому старцу и сыпать во все стороны мудрыми изречениями. В конце концов, я умер достаточно молодым и до сих пор себя стариком не считаю, хоть и поумнел с тех пор изрядно. Наблюдая за вами, потомками, можно многому научиться, — подмигнул призрак, отчего по его лицу прошла рябь — по крайней мере, на половине, видимой магессе. — Спрашивай, мальчик, и давай уж на «ты», я при жизни был человеком простым, так что и сейчас церемонии разводить мне не с руки.
— Хорошо, Эйдигир, — кивнул юноша. — Я читал в хрониках, что ты родился в незнатной семье. Это так?
— Папаша у меня был разорившимся дворянином, не богаче его собственных арендаторов. Но мне дома было тесно. Я сбежал в десять лет, и мне повезло, что я случайно попал к драконам. Меня не прогнали, приютили, дали образование и научили обращению с оружием. Герцогство я потом добыл собственным клинком.
— Ты верно служил королю и тебя наградили за доблесть?
— Ага, верно… аж почти до самого конца верно.
— А в конце? Что-то произошло? Официальные хроники молчат, но есть же тайные… Я не читал, мне не положено, а хотелось бы знать точно. И кто знает лучше, чем ты? Расскажи, пожалуйста.
Эйдигир поморщился.
— И зачем тебе, потомок?
— Я же говорил, что я любознательный. А тут такой случай, поговорить с самим основателем рода. Вряд ли мне когда-нибудь ещё представится возможность встретиться с живым прошлым.
— Неживым, мальчик. Это не жизнь.
— Но ты же выбрал сам? — недоумённо приподнял брови Фирниор.
Эйдигир зло расхохотался, откидывая голову назад:
— Сам?.. Да орка лысого я бы это выбрал, так его разэтак и с перетаком!.. Я бы предпочёл сдохнуть, как положено, и получить заслуженное небытие, но не в тридцать лет, а много позже. Меня вынудили отказаться от посмертия, сам виноват. Глупо я поступил тогда… и ещё более глупо попался.
— Расскажи! — Глаза Фирниора светились живым любопытством. Видно было, что эта тема его сильно увлекает.
— Ну, слушай тогда, раз тебе приспичило, — недовольно ответил Эйдигир. Он особого желания говорить не испытывал, но, видимо, не мог не подчиниться, ведь условием Фирниора были правдивые ответы на его вопросы. Законы магии приходится соблюдать даже потусторонним сущностям, особенно им. — Всё дело в женщине. Её звали Тиаллина. Может, она и не была такой уж красивой, но для меня она была всем. И не только для меня. В Тиаллину был влюблён мой младший брат. Брата я забрал к себе, когда ему было четырнадцать, с тех пор он всегда сопровождал меня. Вот и вышло, что оба мы влюбились в одну и ту же женщину, но соперничать не желали и предоставили право Тиаллине решать самой. А она не хотела ссорить нас с братом, а потом попалась на глаза моему покровителю-дракону. И тот влюбился, представляешь? Драконы в людей всерьёз не влюбляются, а этот — влюбился. Или вообразил, что любит. Тиаллина дрогнула… А я потерял голову от ревности и злости. Говорю же, я был глупцом.