Но каждой клеточкой своего существа Айриэ чуяла приближение заветного мига. Она подрагивала от предвкушения, так что Фирниор, мгновенно почуяв её настроение, тревожно посматривал, но с расспросами не лез. Вот ведь глазастый, с неожиданным теплом подумалось магессе.
Праздновать она собиралась по-своему. Ей нужен был мужчина — даже не ради собственно любовных игр, а чтобы дать выход накопившемуся напряжению и одновременно облегчить переход от связанного, спелёнатого состояния к почти полной свободе. Резкий переход, который кружит голову и сдирает все маски. Восторг. Полёт. Крылья. Возвращение к себе.
Ещё четверть часа — и можно наконец встретиться с собой настоящей.
Айриэ подозвала к себе Мирниаса, с интересом посматривавшего на хорошенькую светловолосую девушку из деревенских, и весело посоветовала перейти от взглядов к делу.
— А вы с Фирио? — чуть неуверенно спросил артефактор, с сожалением оглядываясь на девушку.
— А мы тоже уходим праздновать.
— Правда? — искренне обрадовался долговязый маг. — Здорово, рад за вас!
И, недолго думая, устремился на охоту, быстренько избавившись от лишних ухажёров светловолоски. Похоже, облик заезжего дворянина придал ему уверенности в своих силах.
Айриэ обернулась к Фирниору — застывшему, напряжённому, как струна. Кажется, он до сих пор боялся поверить в то, что слышал. Магесса молча улыбнулась и потянула его за собой в лес. Идти пешком Айриэ не собиралась, равно как и устраиваться поблизости от таких же парочек, уже занявших все удобные полянки поблизости. Она просто завела спутника за деревья, чтобы их не было видно с поляны, зажгла «светлячок» и стала дожидаться наступления полуночи. Сняла с него иллюзию: рыженький юноша, конечно, смотрелся мило, но сегодня — ночь сброшенных масок и настоящих лиц.
Фирниора из них двоих она выбрала не задумываясь. Мирниас — отличный парень, но Фирниор — более тонко чувствующий, открытый и светлый. Пусть получит эту ночь в подарок, он заслужил немного волшебства. Ну и заклинание забвения ещё никто не отменял. Правда, существовала опасность, что мальчик привяжется к ней слишком сильно, но, с другой стороны, Айриэ всё равно уедет отсюда, вряд ли они вообще когда-нибудь встретятся. Забудет, в его-то возрасте привязанности вспыхивают легко и ещё быстрее гаснут…
Фирниор, сначала неуверенно, потом всё смелей притянул её к себе и заглянул в глаза. Теперь, когда они оказались почти одного роста, это было значительно удобнее сделать. Айриэ не знала, что он там разглядел, только его собственные глаза вновь стали тёмно-лилово-серыми, как и всегда, если что-то его глубоко задевало. Шершавые, искусанные губы прижались к её собственным, осторожно изучая и лаская. У поцелуя оказался чуть солоноватый привкус крови — опять у Фирниора открылась ранка на губе.
Целоваться он умел — спасибо русалкам, наверное. Айриэ оставалось надеяться, что и в остальном он разбирается, а если что, научим в процессе. Мальчик чуткий и умненький, такого и поучить приятно.
Две минуты… минута… Полночь!.. Айриэ чуть отстранила партнёра, провела пальцем по его истерзанным губам, исцеляя. Улыбнулась медленно и загадочно, сняла с себя все оставшиеся иллюзии — и он застыл, зачарованный драконьим взглядом. Сказала с насмешливой ласковостью:
— А вот теперь давай знакомиться. Моё настоящее имя — Айриэннис. Айриэ, если хочешь.
— Айриэннис… — повторил он, будто пробуя имя на вкус. И сократил, делая ударение на первом слоге: — Айрэ…
Можно и так, ей было не жалко. Вон, Саэдрэ её вовсе Риэни зовёт…
Она легко, наслаждаясь высвободившейся, но послушной ей силой, открыла портал — наугад, просто пожелав увидеть на выходе поляну в лесу, не далее трёх миль отсюда. Фиор послушно прошёл за ней в портал, будто делал это по сто раз на дню. Кажется, он был не намерен удивляться чудесам, творимым его дамой. Потому что сама дама, её настроение и желания волновали его гораздо больше, и такое отношение оказалось на удивление приятным.
Магия не подвела, полянка оказалась ровной, сухой, окружённой высокими деревьями. Айриэ прошлась, убирая лишние кустарники и создавая по контуру глухую завесу, чтобы ничьи случайные взгляды им не помешали. Наложила «полог тишины», раскидала сторожевички по кустам, развесила в воздухе несколько золотистых «светлячков», а в центре поляны сотворила удобное ложе из огромного вороха опавших, разноцветных, глянцевито поблёскивавших листьев. Сделала листья чистыми, тёплыми и шелковистыми на ощупь — не на грязных же, холодных, скользких и царапучих кувыркаться?..