В дверь вежливо стукнули пару раз, она распахнулась, и в гостиную стремительно ворвался стройный, легконогий, порывистый юноша, в котором магесса узнала Орминда Файханаса.
— Отец, ты передал, чтобы я зашёл к тебе, как только вернусь.
Герцог с затаённой гордостью представил своего наследника. Как говорили, сына он очень любит и, пожалуй, балует больше всех прочих, во что охотно верилось: была в юноше некоторая, едва заметная капризность. Внешне герцог был строг и суров, но вряд ли мог скрыть от сына любовь, чем тот беззастенчиво пользовался. То, что герцог не прощал ни себе, ни брату, ни кузенам, Орминду частенько сходило с рук. В столице поговаривали, что некоторые выходки герцогского наследника и его дружков были злыми и даже жестокими, но его светлость редко останавливал сына. Считал, что молодёжи нужно перебеситься, а затащенной в постель против своей воли служанке или нёсшему поднос с едой слуге, которому подставили подножку, можно просто хорошенько заплатить «за обиду». Иногда герцог терял терпение, и Орминду доставалось за свои шалости. Громкий разнос и чистка конюшен ненадолго охлаждали пыл наследничка, но вскоре он вновь принимался за старое.
Орминд был единственным сыном герцога. Его жена давно умерла: случился выкидыш, и второй сын герцога так и не появился на свет, а герцогиня потеряла слишком много крови. Герцогиня Файханас, находившаяся тогда в своём приморском поместье, гуляла вдоль моря и, оступившись, упала с невысокого обрыва. Всё происходило на глазах троих доверенных слуг, однако пока герцогиню подняли и доставили в ближайший Лунный храм, она успела истечь кровью. Герцог долго оплакивал любимую жену и так и остался вдовцом; его сыну было в то время лет шесть — семь.
— Итак, мэора Айнура, как я уже говорил, мне очень не нравится происходящее, — продолжил герцог. — Это нападение на фермера и его свинью представляется мне на редкость глупой выходкой.
Орминд Файханас презрительно скривил уголок своих красиво очерченных губ: очевидно, разделял мнение герцога о происшествии на ферме.
— Однако глупая выходка легко могла окончиться трагедией, — заметила магесса. — Жизнь двоих детей Нарваса подверглась опасности.
Герцог едва заметно поморщился.
— Прошу вас, мэора, если сможете, постарайтесь найти этого злоумышленника.
— Приложу все усилия, — заверила магесса. — Использовав Запретную магию, он поставил себя вне закона и подписал себе смертный приговор.
— За убийство кабанчика? — насмешливо вскинул брови наследник герцога, сидевший на подлокотнике кресла и беззаботно болтавший ногой.
— Нет, мэор, за то, что науськал на беззащитных людей свою ручную нечисть, — серьёзно ответила магесса. — И за наложенное на детскую куклу смертельное проклятие, едва не убившее дочь капитана Паурена.
— Что? — резко подался вперёд герцог. — О чём вы говорите, мэора Айнура?
Айриэ коротко пояснила. Герцог метнул грозный взгляд на наследника и спросил так, что, кажется, воздух в гостиной наполнился колкими, стылыми льдинками:
— Орминд?.. Почему я впервые об этом слышу?.. Выслушать ежедневный доклад было поручено именно тебе!
Наследник заметно поёжился, будто ему за ворот рубашки насыпали ледяного крошева.
— Отец, я… Извини, я просто не счёл это важным… Подумаешь, какая-то девчонка, кукла… Глупости всякие.
— Не счёл это важным? — медленно переспросил герцог, сдвинув брови и прищурив глаза. — Не счёл важным?!. Нападение на дочь моего капитана — это неважно, по-твоему? Глупости, значит? Хорошо, вечером я с тобой поговорю как следует. Попрошу быть в моём кабинете после ужина! А сейчас ступай чистить конюшни. Два дня!
— Отец!.. — возмущённо вскинулся юноша. — За что? Я не…
— Три дня! — непререкаемо заявил герцог, и его сын счёл за лучшее промолчать. Кипя от возмущения, он коротко поклонился гостье и выскочил вон. Дверь с грохотом захлопнулась, выразив всю глубину негодования наследника.
— Мальчишка легкомысленный! — буркнул Рольнир Файханас. — Простите, мэора.
— Ничего страшного, герцог. Воспитываете наследника?
— Пусть поухаживает за лошадьми, это всегда полезно, — неохотно усмехнулся Файханас, словно заставляя себя.