— Будто он тебе указ! — фыркнул гном, делая хороший глоток из своей кружки.
— Там видно будет, Кон. Я пока слишком мало знаю о виновности каждого, тяну время… до осени.
— Я так и подумал, Айнура.
— Я бы тебе, Кон, посоветовала убраться отсюда поскорее. Заканчивайте ваши дела и уезжайте, не ждите праздника.
— Помощь тебе нужна, алмазная моя? — глядя ей в глаза, спросил гном. — Если что, я своих отправлю, а сам останусь. Ты меня знаешь, мой топор в деле видела.
— Спасибо, дружище, но я справлюсь. Мне Файханасы ничего сделать не смогут из-за «ответного проклятия». Старый герцог умён и осторожен, он не станет рисковать всем родом.
— А спину тебе кто прикрывать будет? — насупил косматые брови Кон.
— Кон, я справлюсь, — повторила она. — Ты лучше сам осторожнее будь. Не ходите по деревне в одиночку и без оружия, особенно по вечерам.
— Мы-то этому хогрошу зачем? Гном — добыча жёсткая, можно и зубы обломать, — хищно ухмыльнулся он. — Да и беременных среди нас как будто нет. И за нами — наши кланы.
— Оружие-то хоть зачарованное?
— Обижаешь, горы-долы! Какой порядочный гном согласится носить оружие без чар? Конечно, чары наложены, в том числе и от подземной нежити. Не хуже «лунного серебра» бьёт.
За гибель гнома мстил весь клан. Не считаясь ни с какими расходами, искали виновника и карали по-своему. Гномьи законы мести были превыше человеческих, даже на территории королевств людей. Да и попробуй, откажи гномам в их священном праве мстить за убитого родича — когда у гномов в руках тайная власть. Человеческое золото лежит в гномьих банках, люди берут у гномов в долг. Впрочем, к чести бородатого племени, они никогда своей властью не злоупотребляли, но в случае нужды могли подёргать за золотые ниточки, вынуждая человеческих владык поступать по совести, даже если те знать не знали, что это вообще такое — совесть. Учили, иногда жёстко, но всегда — по делу. У гномов честность — в крови и даже в костях, а во власти, золотой мишуре, почестях и прочей чепухе они не нуждались.
Гномы и эльфы — противовес, держащий этот мир, раз уж драконов тут не стало. Только эльфы — противовес магический, а гномы — физический, если можно так выразиться. Сдерживающий фактор для неугомонных людей — безответственных, склочных, воинственных, легкомысленно нарушающих Равновесие неразумных созданий, которые мало задумываются о том, в каком мире будут жить их ближайшие потомки. «Люди — как те бабочки-однодневки, покружатся, нагадят и помрут, а ты расхлёбывай всё, что они натворили», — ворчали иные гномьи короли и старейшины кланов. Ворчали, но — делали, исправляли, учили и умудрялись приставить к делу даже отпетых преступников. Причём в буквальном смысле слова: гномьи кланы издавна ввели практику выкупа человеческих каторжников, платя полновесным золотом за каждого преступника, которого они мстительно заставляли работать — в шахтах или, скажем, на строительстве дорог. Убежать от гномов было невозможно, а заставить работать они умели безо всяких кнутов и надсмотрщиков. Человеческих королей эта практика устраивала: на обычной каторге преступники дохли как мухи от непосильной работы и болезней, так уж выгоднее сразу их гномам продать, хоть польза будет. Гномы ручались, что ни один преступник обратно на волю не выйдет, пока не искупит всё, что натворил. Меру вины они определяли сами, по своей гномьей справедливости. Правда, выкупали они далеко не всех, руководствуясь исключительно собственными соображениями. «Этот нам подойдёт, этот нет», — вот и весь разговор. Те, кого выбрали, наверное, могли считать себя везунчиками, получая шанс на новую жизнь в некоем отдалённом будущем. Да и условия в подобных «исправительных учреждениях» были, мягко говоря, не человеческими и даже вовсе — нечеловеческими. Гномьими они были, этим всё сказано. Чистота, удобство, относительная свобода передвижения — в рамках особого поселения, для некоторых — возможность выбрать себе занятие по душе из числа предложенных, весьма неплохие заработки, ибо гномы рабский труд не использовали. За работу платили; часть денег шла на содержание заключённого, остальным он мог распоряжаться по своему усмотрению, покупая необходимое в гномьих лавках. В общем, каторга каторге рознь…
Бромор, друг Айриэ, сейчас как раз и занимался делами фиарштадских каторжан, а раньше с ним был и его кузен. Но Конхора долго на одном месте не удержишь, неудивительно, что он нашёл себе другое занятие, на то он и Неугомонный Кон.
— Айнур-ра, а давай, мы твоего монстра приманим и прибить тебе поможем! — азартно сверкая глазами и от возбуждения говоря особенно раскатисто, предложил гном.