Почти совсем рассвело, хотя по-прежнему было туманно и серо. День рождался неприветливый и хмурый, грозивший серыми дождевыми тучами и резким северо-западным ветром. Капитан Паурен появился достаточно быстро, но не один, а со своим господином. Герцог прихватил с собой молодёжь — двоюродных племянников Койдира и Фирниора. Его светлость изволил сильно гневаться, и это был гнев тяжёлый, липкий, скрытый под маской бесстрастности, однако ясно различаемый в его ледяном взгляде и застывших, крепко стиснутых губах. Герцог молча выслушал откорректированный рассказ гномов (заявивших, что они охраняли свои повозки, тем более что маршрут пары гвардейцев действительно пролегал мимо постоялого двора), а также их соображения по поводу действий хогроша и спросил отрывисто:
— Мэора Айнура, вы согласны? С выводами уважаемых гномов?
— Да, герцог. Видимо, всё примерно так и происходило, я смотрела следы. Увы, я почти уверена, что второго гвардейца живым вы больше не увидите. Думаю, хогрош унёс его в своё логово и… употребил. Тварь пристрастилась к человеческой крови.
— Да, мэора, вы предупреждали, что так и будет… Я надеялся, что вы ошибаетесь.
— Я сама на это надеялась, мэор Рольнир.
Койдир и Фирниор коротко переглянулись. Смысла этих взглядов магесса не уловила, но кузенам, кажется, сильно не нравилось то, что они видели. Гномы рассказали про найденный медальон. Стоявший рядом Мирниас сильно побледнел и часто, нервно сглатывал.
— Мэор Мирниас! — В голосе герцога перекатывалось сухое, колкое ледяное крошево. — Этот медальон — с вплетённым в него защитным заклинанием — я вручил вам в начале лета в качестве платы за ваши магические услуги. Вы это признаёте?
— Ваша светлость, медальон тот самый, я не спорю. Но…
— Молчать! — рявкнул герцог, бешено раздувая ноздри. Клокотавший глубоко внутри гнев картинно прорвался наружу и готов был испепелить всех вокруг. Ну или обледенить. — Капитан Паурен, взять его!
— Подождите, герцог! — вмешалась Айриэ, повелительно выдвинув подбородок. Шагнувшие было к магу гвардейцы замерли, не дожидаясь приказа своего господина. — Мэор Мирниас никак не мог оставить здесь свой медальон — по крайней мере, нынешней ночью.
— Что? — Льда в голосе заметно прибавилось. — Объясните, пожалуйста, мэора.
— Потому что он провёл эту ночь со мной, — абсолютно честно сказала магесса.
Рыжеватые брови Койдира изогнулись домиком, щегольские светленькие усики шевельнулись, в глазах было весёлое любопытство. Юный Фирниор, напротив, брови сдвинул так, что между ними залегла глубокая вертикальная морщинка, а костяшки его стиснутых кулаков побелели. Герцог смерил артефактора несколько недоумённым взглядом, будто пытаясь отыскать в нём некие достоинства, тщательно скрытые от постороннего глаза. Потом, прищурив глаза, очень вежливо спросил:
— Мэора Айнура, вы уверены? Прошу простить мне мои сомнения, мэора, но вы с точностью можете утверждать, что мэор Мирниас находился рядом с вами в течение этой ночи? Никуда не отлучался? Или хотя бы не колдовал втайне от вас, раз уж этим хогрошем управляют на расстоянии?
— Рядом со мной, герцог, тайно колдовать невозможно. Это влечёт за собой колебания силовых магических нитей. Я непременно замечу, — с достоинством поведала магесса, глядя Файханасу прямо в его ледяные светло-голубые глаза. — И да, мэор Мирниас находился рядом начиная с половины одиннадцатого и до того момента, как нас разбудили. Мы разделили с ним одно ложе. Это, кстати, могут подтвердить уважаемые брай Конхор и брай Стагир, которые были вместе с нами.
Гномы важно, степенно кивнули; Конхор при этом нежно обвил могучей рукой стан магессы. Молодой Койдир Файханас тихонько хмыкнул, видимо, представив себе это весёлое времяпрепровождение… квартетом. Герцог, не сдержавшись, позволил окружающим заметить искреннее изумление, на миг проступившее на его породистом лице, и только потом нацепил привычную маску невозмутимости. А магесса успела заметить злой, с прищуром взгляд, брошенный Фирниором на злосчастного артефактора — будто последний сделал что-то, сильно нарушившее планы юного аристократа. Молодой маг после пикантного заявления магессы покраснел до корней волос — видимо, тоже нервно относился к квартетам. Хм-м, каждый понимает в меру своей испорченности, лукаво подумала про себя Айриэ.