Кроверус поднялся со своего места и направился к выходу. Проходя мимо меня, велел:
- Встань и иди за мной.
Я с облегчением подчинилась, обрадовавшись возможности размяться, и ожидая, что он снова разрешит мне говорить. Вместо этого дракон потянулся к плети. Я замотала головой, жестами показывая, что буду вести себя послушно и никуда не убегу. Он помедлил и убрал руку. Ободренная успехом, я хотела таким же образом выпросить назад голос, но Кроверус уже отвернулся и грациозно выпрыгнул наружу. Я вздохнула и вывалилась следом кульком - затекшие ноги почти не слушались. На лестнице поскользнулась и непременно упала бы на землю, но внизу нас встречали, поэтому упала я на встречающего. Им оказался невысокий мужчина средних лет, плотный (самая широкая часть приходилась на область талии) и краснощекий, одетый в рабочую одежду. Похожую носил наш королевский лесничий: бриджи, коричневый шерстяной жилет в узкую желтую полоску, шерстяные же гетры и треугольная шапочка - как те кораблики, что мальчишки пускают по воде.
Он извинился за то, что я на него упала, и вежливо помог подняться, а потом безо всякого предупреждения рухнул перед Кроверусом на колени и принялся бить себя кулаком в грудь, рыдая и моля пощадить его. Я выпучила глаза.
Дракон сделал нетерпеливый жест.
- Поднимайся, Рэймус. Сколько раз повторять: это ни к чему.
Слезы, секунду назад градом катившиеся по щекам толстячка, мгновенно высохли. Он поднялся с колен, что далось ему нелегко при такой комплекции, отряхнул гетры и сказал уже совсем другим, деловитым и чуть укоризненным тоном:
- Этикет есть этикет, господин Кроверус. - А потом сердечно добавил: - С возвращением, хозяин!
Дракон кивнул и мягко оттолкнул морду ящера, норовящего положить тяжелую голову ему на плечо:
- Займись Варгаром.
Хм, значит, у зверя, который нас привез, есть имя. Да и должность Рэймуса прояснилась: драконюх (этот термин показался мне наиболее подходящим).
Слуга засучил рукава и поднял лежавший рядом на земле мешок. Кроверус, уже шагнувший было к замку, остановился.
- Дай-ка одну.
Рэймус с поклоном протянул ему раскрытый мешок, и дракон, пошарив внутри, извлёк человеческую голову. Мне стало худо, перед глазами всё поплыло. Секунду спустя я узнала в «голове» кочан капусты. Правду говорят: у страха глаза велики!
Варгар тут же оживился и запрыгал от нетерпения, спровоцировав небольшое землетрясение. Кабина опасно затряслась, крылья смели стоявшую неподалеку телегу. Сейчас зверь отчетливо напоминал огромного пса, ждущего подачки, просто чешуйчатого, с крыльями и в свитере. Шипованный хвост елозил по земле.
- Тише-тише! - голос Кроверуса звучал почти ласково.
Он подкинул кочан, и ящер заглотил его в эффектном прыжке, едва не потеряв кабину, но ремни и крепления выдержали. Массивная туша на миг зависла, распластавшись на фоне жемчужного неба, и снова приземлилась на четыре лапы.
Кроверус стряхнул руки и, не оборачиваясь, двинулся к главному крыльцу. Невидимые ниточки настойчиво потянули меня следом. Я нехотя повиновалась. Оглянувшись, увидела, как Рэймус ведёт Варгара в сторону ангара, приманивая его капустой. Зверь доверчиво семенил за смотрителем, сложив крылья за спиной, как голубок. Перед тем как войти, он обернулся в нашу сторону - в нежно-фиалковых глазах мне почудились симпатия и сочувствие.
Сейчас я предпочла бы присоединиться к ящеру в ангаре. Одна только парадная дверь в замок уже вызывала дрожь. Стрельчатые створки уходили ввысь на добрую дюжину метров и выглядели именно так, как, по моим представлениям, выглядят врата подземелья: мрачные, закоптелые, покрытые таинственными письменами и испускающие пронизывающий холод. Вместо привычных львов или грифонов вход охраняли две огромные каменные руки. Как только Кроверус ступил на крыльцо, раздался скрип чего-то неимоверно тяжелого и древнего. Каменные пальцы - каждый размером с меня - шевельнулись, потянулись к створкам и раскрыли их с громким скрежетом.
Дракон зашёл внутрь, и я без промедления юркнула следом, пока руки-привратники не успели прищемить меня дверью. За спиной раздался протяжный лязг, и первый этаж погрузился в темноту. На одну секунду. А затем над головой вспыхнула огромная свечная люстра, похожая на колесо от телеги, а на стенах начали один за другим зажигаться масляные светильники. Чад потянулся наверх, рисуя в воздухе причудливые узоры. Странно, но от них, кажется, стало ещё темнее. Какие-то неправильные светильники. Границы помещения терялись во мраке. Наши шаги и любое движение отдавались гулким эхом от стен, а высоко над головой слышалось шуршание и шелест. Я представила гроздья летучих мышей, облепивших потолок, и содрогнулась.