Я вытянула шею, едва не наступая им на пятки, но, к моему разочарованию, слуги перешли на неразличимый шепот. В пути Хоррибл продолжал раскидывать таинственное содержимое ведерка. Что это было, я узнала, когда он остановился возле одной из картин и любовно повесил на раму комок паутины. Перехватив мой взгляд, смущенно пожал плечами:
- Гостья или нет, а приличия надо соблюдать.
Так вот в чем заключались «приготовления»! Конечно, в каждом доме свои порядки, а имидж замка дракона нужно поддерживать.
Ещё через пару шагов он выкинул паука, сделанного из мотка пряжи. Магнус возмутился бы, увидев такую грубую имитацию. За всё это время нам не встретилось больше ни души, и у меня закралось подозрение, что в замке только и были, что мы четверо: трое живых и один не упокоившийся.
До меня то и дело доносились звуки: хлопанье дверей и невидимых крыльев, осторожный скрип половиц, шорох, шелест, приглушенное завывание и что-то похожее на шепот на непонятном языке - у меня от него мурашки бежали.
Сперва я пыталась запоминать дорогу, но вскоре окончательно запуталась, и от затеи пришлось отказаться. Коридоры беспрестанно ветвились, перетекали один в другой и множились, при этом мало чем отличаясь друг от друга: ковры-ковры, и портреты на стенах. Однако залы, мимо которых мы проходили, пусть и довольно запущенные, были изысканно обставлены. Тут подмести, там подполировать, отучить слуг развешивать паутину - и замок засверкает, как монетка Индрика! Я немедленно одернула себя, вспомнив, чей это замок.
Скорее всего, нынешним своим видом жилище обязано стараниям предшественников Кроверуса. Судя по количеству портретов, ими можно было населить небольшой городок. Со стен на нас взирали драконы обоих полов в костюмах разных эпох. Все они несли отпечаток сходства с нынешним владельцем - не знаю, было ли то сходство родственное или вызванное принадлежностью к драконьему племени: длинные забранные в гребни волосы - оттенки от кипенно-белого до насыщенно-стального; когтистые пальчики дам кокетливо сжимают веера, а господ - небрежно поигрывают цепочками от хронометров или опираются на трость; под приподнятыми уголками губ загадочно сверкают черные клыки.
Когда впереди замаячил очередной поворот, Хоррибл повернулся ко мне:
- Почти пришли, принцесса.
Атрос, который шел первым и освещал путь буйволиной головой, уже собирался нырнуть в проём, но тут из крайней справа картины его кто-то окликнул. На этом пасторальном пейзаже дракониха не первой молодости, но всё ещё привлекательная и с шальными очами, предавалась невинному пикнику на траве.
Призрак расстегнул верхнюю пуговицу и, не глядя, протянул импровизированный светильник Хорриблу.
- Бывай, дружище, дела.
- Не смей, Атрос, на этот раз я всё расскажу хозяину и...
Буйволиная голова провалилась в пол, а призрак шагнул в картину.
- Знаю я эти твои дела, - проворчал Хоррибл ему вслед.
К драконихе на картине прибавился полупрозрачный, но также не лишенный привлекательности господин. Он галантно предложил ей руку, и парочка быстро свернула к кустам. С них тут же снялась стая галок. На картине остался только плед и изысканно разложенные закуски. В траве пламенели вывалившиеся из корзинки сочные красные яблоки.
Хоррибл поспешно потянул меня прочь. Кончики мясистых ушей побагровели.
- Идёмте, принцесса. Прошу извинить Атроса. Смерть не оправдание дурным манерам.
Мы остановились перед нишей в стене, окаймленной аркой. Слуга сделал приглашающей жест.
- Будьте так добры, встаньте вот сюда.
Я шагнула в углубление, вспомнив свой спуск из башни Робина. Наверняка, сейчас произойдёт нечто подобное: Хоррибл дотронется до лепных узоров какой-нибудь волшебной штуковиной, и я в один миг окажусь наверху. Я почему-то представила, как он вытаскивает из кармана стрижа и стучит его клювом о навершие арки...
Вместо этого слуга поплевал на руки, ухватился за толстую веревку и, налегая всем весом, принялся тянуть её на себя, приговаривая: «И ррраз! И два!»
Пол дернулся, и меня рывком приподняло на полметра. Я обнаружила, что стою в широком деревянном ведре. Скрипел ворот, натужно кряхтел Хоррибл, повторяя свою присказку. Меня всё так же рывками поволокло наверх. Из чернеющего над головой туннеля тянуло сквозняком. Сердце замирало всякий раз, когда мой не внушающий доверия подъемник останавливался перед следующим скачком. А я даже пискнуть не могла! Я вцепилась изо всех сил в веревку, на которой держалось ведро, зажмурилась и принялась мысленно помогать слуге, повторяя про себя: «И ррраз, и два, и раззз, и дваа!». Много-много ужасных минут спустя снизу донёсся крик: