Черт, а веревка была толстой. Если и на руках такая же меня опутала, то хрен я ее срежу обычным сучком. Но вокруг больше не было ничего подходящего, только утоптанная земля на полу, да чеснок.
Пробовал еще раз и… хоп! С четвертой попытки щепа отломилась. Я ногами подгреб ее к себе, согнулся в три погибели, умудрился подхватить ее ртом и, перекатившись на живот, засунул в свои лапти. Пригодится — достану.
Чего мне стоили эти акробатические этюды — лучше промолчать. Все тело болело. Но теперь у меня была хотя бы эта щепка. Как утопающий за соломинку, ей-богу. Оставалось только ждать, когда придут главные, и надеяться, что они решат оставить меня в живых.
Ждать долго не пришлось. Прошло буквально три минуты после того, как я спрятал щепку, и дверь снова отворилась. В проем вошли трое. Огромные, как и при первом знакомстве люди, с широкими плечами и огромными руками. Передний был мне уже знаком — тот самый рыжебородый шкаф, которому я плюнул в лицо. Настроение у него, судя по всему, не улучшилось, так что я мысленно приготовился к избиению. Месть за харчок и удар лбом — вполне в духе местных нравов, как мне казалось.
Он подошел, остановился в паре шагов и заговорил на своем языке. Голос был ровным, без явной злости, но от этого не менее угрожающим.
— Nu vot ty i zdes', ne sbezhal. Syn mne skazal, ty ne ponimaesh'. Da… vizhu, chto ne ponimaesh'. No na rudnikakh ty nam i takoy prigodish'sya.
Я, естественно, не понял ни слова, но последняя фраза, произнесенная с какой-то хозяйской интонацией, заставила напрячься. Он повернулся к своим спутникам и бросил им короткий… приказ, видимо:
— Voz'mite ego, nakormite v kharchevne, da vedite k obshchey rabskoy u rudnikov.
Те молча повиновались. Двое подошли, грубо подхватили меня под мышки и, не давая опомниться, поволокли наружу. Руки так и остались связанными за спиной. Ну все, приплыли. Мысли панически метались в голове, пока они тащили меня по улице.
Как только мы вышли из темного склада, меня ослепил яркий свет закатного солнца. Я зажмурился, а когда снова открыл глаза, увидел, что нахожусь посреди какой-то площади. Видимо, это был центр их деревни. Вокруг жизнь кипела. Слева от меня несколько мужчин с голыми по пояс торсами рубили топорами тушу одного из убитых «сарделек», ловко отделяя толстую шкуру от мяса. Справа женщины развешивали на веревках длинные полосы рыбы для вяления. Запах стоял соответствующий — смесь крови, рыбы и дыма от многочисленных костров.
Пока меня вели, я стал центром всеобщего внимания. Дети, завидев меня, тут же побросали свои деревянные игрушки и с криками побежали следом. Они держались на расстоянии, но тыкали в меня пальцами и что-то громко, возбужденно лопотали. Взрослые тоже прекращали свои дела и провожали меня взглядами. В них не было явной враждебности, скорее — настороженное любопытство, как к диковинному зверю.
Путь наш, к счастью, был недолгим. Мои конвоиры провели меня через всю площадь, буквально метров пятьдесят, к соседнему большому зданию, из которого валил пар и доносились громкие голоса.
Зайдя внутрь, конвоиры наконец-то развязали мне руки, которые тут же заныли от вернувшегося кровообращения, и грубо усадили за один из столов. Это оказалась местная харчевня или столовая, о чем явно намекало содержание здания. Огромное помещение без перегородок, с шестью длинными столами и такими же скамьями. В центре зала на земляном полу был оборудован большой очаг, над которым висел закопченный котел. Дым уходил в отверстие в крыше. В дальнем конце виднелась каменная кладка — кухня с отдельной печью и какими-то чанами. Будут кормить… или есть меня?
К счастью, первое. Не я на первое, упаси боже, а первый вариант. Не прошло и минуты, как ко мне подошла тучная, дородная женщина с мощными руками и таким бюстом… огромным, мягко говоря. Она без слов поставила передо мной глубокую деревянную миску с дымящимся бульоном, в котором плавали куски какого-то мяса. Вот и попробуем драконятину на вкус. Фу.
Тем не менее, живот предательски заурчал. Голод, стресс и физическая нагрузка давали о себе знать, и я чуть было не накинулся на еду как дикарь. Но вовремя себя остановил.
Стоп, Саян. Я здесь на правах пленника, если не раба. Если я покажу себя невоспитанной чернью, то и отношение ко мне будет соответствующим. Нужно держать себя в руках, показать, что я не просто дикое животное.
Я повернулся к одному из своих провожатых. Я мысленно окрестил его Чесноком — у него нос был сломан в нескольких местах и по форме напоминал головку чеснока, разделенную на зубчики. Да и пахло от него соответствующе. Я посмотрел на него и вопросительно кивнул на миску. Типа, можно? Он, кажется, понял мой немой вопрос и коротко кивнул в ответ.