Только после этого я принялся за еду, стараясь есть медленно и не чавкать, украдкой разглядывая обстановку.
В харчевне было шумно. Человек тридцать сидели за столами, громко разговаривали, смеялись, пили что-то из деревянных кружек. Мужчины, женщины, все одеты в грубую одежду из кожи, меха и шерсти. Никаких ярких красок, все практичных, землистых тонов. Стены были увешаны щитами с выцветшими узорами, какими-то рогами и черепами непонятных животных. Атмосфера была… первобытной, но в то же время уютной. Все это до жути напоминало картинки из учебников истории про… викингов. Да, оченоь похоже. Длинные дома, корабли в бухте, топоры на поясах, какие-то закорючки, вырезанные на столбах. Похоже, я и правда попал в какую-то вариацию скандинавского мира. Надеюсь, исторические байки о них были хотя бы отчасти правдивы. На фоне рыцарей с их инквизицией или воинов средневековой Европы с их феодальными разборками, викинги, при всей их жестокости, казались более… радушными, пусть прямолинейными. По крайней мере, они не сжигали за ересь. На первом же месте оставались славяне с их языческой любовью ко всему живому и природному, но увы.
Пока я размышлял и жевал, тучная женщина молча забрала мою пустую миску и поставила другую, с какой-то густой кашей, и кружку с теплым, характерно вонючим напитком. Козье молоко. Этот запах я бы ни с чем не перепутал. Мерзость. Выпил без остатка.
Закончив с трапезой, почувствовал, как тяжелая рука Чеснока опустилась мне на плечо. Он жестом приказал встать. Я повиновался. Мы вышли из харчевни. Чеснок шел впереди, указывая дорогу, второй викинг, имени которому я не придумал, замыкал строй.
Мы шли долго, как для деревни, минут тридцать. Деревня оказалась куда больше, чем я думал, и очень странно построенной. Эдакое хаотичное нагромождение зданий, вписанных в ландшафт. Большинство домов были типичными длинными постройками викингов — приземистые, из толстых бревен, с крышами, покрытыми дерном. Но многие из них были построены не на открытом месте, а вплотную к скалам, под каменными навесами, словно пытаясь спрятаться. Некоторые и вовсе были наполовину врыты в землю. Часть крыш была прожжена или оплавлена — очевидно, из-за каких гостей. На крышах самых крупных домов и на специально построенных деревянных вышках стояли какие-то примитивные баллисты, нацеленные в небо. Похоже все было на неудачную генерацию строений в Майнкрафте.
Однако, жизнь в деревне кипела. Помимо ранней разделки туш и подготовке рыбы в центре деревни, здесь женщины таскали ведра с водой, мужчины чинили поврежденные крыши и сети. Дети, завидев меня, снова с криками сбегались, показывали пальцами и что-то громко обсуждали. Мимо вот прошла группа воинов, тащивших на волокуше огромную тушу синего дракона куда-то к побережью. На мясо? На шкуры?
Путь закончился у подножия большой скалы на окраине поселения. Там стоял небольшой, грубо сколоченный дом, а рядом с ним зиял темный провал — вход в пещеру. Меня подвели к дому и втолкнули внутрь.
Вдоль стен в ряд лежали соломенные тюфяки, типа импровизированные кровати. Справа от входа стояло несколько ведер — отхожее место. Внутри находилось около десятка человек. Все очень разные. Несколько выглядели как викинги, но были худыми, изможденными, с потухшими взглядами. На их телах виднелись старые шрамы и свежие синяки. Было и несколько темнокожих мужчин, явно не местных, и пара человек с типичной европейской внешностью. Все они были одеты в одинаковые серые лохмотья.
Некоторые вообще были прикованы за ногу длинными цепями к вбитым в стену кольцам. Другие просто лежали на соломе, безучастно глядя в потолок. У входа стоял большой открытый ящик. В нем я разглядел груду такой же серой одежды, несколько мотков веревки и инструменты… Какие-то кирки, железные клинья, молоты. Словно инструменты для работы в шахте.
Нехорошие мысли начали роиться в голове, складываясь в одну, ужасающую картину.
Я что… мы что, в бараке для рабов?
Не успела эта мысль оформиться в моей голове, как грубый толчок в спину заставил меня ввалиться внутрь, споткнувшись о порог. Двое викингов вошли следом. Люди, сидевшие и лежавшие на соломе, лишь на секунду подняли на нас глаза, но в их взглядах не было ни удивления, ни интереса. Лишь тупая апатия, да ну черт… Они видели эту сцену уже десятки раз. И это отсутствие реакции ударило по мне сильнее любого толчка. Все сомнения отпали.
Я в рабстве.
Чеснок, ткнул пальцем в свободную соломенную подстилку у стены. Жестом приказал сесть. Второй достал с пояса моток веревки и, ловко обвязав мою правую лодыжку, примотал ее к массивной деревянной балке, служившей опорой для крыши. Теперь я был частью этого унылого интерьера.