Шли по главному штреку — широкому, высокому тоннелю, стены которого были укреплены толстыми деревянными балками. Ожидал трудностей с дыханием — ведь чего еще ждать от затхлых пещер, если не избыток каких-то газов с отсутствием постоянной аэрации воздуха (типа естественного процесса обмена воздуха между пещерой и внешней средой, то искусственного дикари бы не дошли), но, к удивлению, дышалось нормально. С примесью пыли и песка, но нормально. Через десять минут ходьбы по слабо освещенному коридору мы вышли в просторный зал. Это, очевидно, был центральный узел шахты. Отсюда в разные стороны расходилось несколько более узких тоннелей-забоев. В центре зала стоял грубо сколоченный стол и несколько бревен вместо лавок. Вдоль стен были сложены ящики с инструментами, мотки веревок, пустые корзины для руды, какое-то подобие тачки или маленькой тележки, да и несколько бочек с водой.
Раб, несший мешок, вывалил его содержимое на стол. Очевидно, нес в нем наш завтрак. Состоял он из кусков старого хлеба и вяленой рыбы. Рядом поставили пару кожаных бурдюков с водой.
— Так, работнички! — скомандовал Бьорн. — Новому… Ты, Гнилец, все ему объяснишь. Чтобы понял сразу и не выкобенивался. Норму ему тоже… — он смерил меня оценивающим взглядом, — …стандартную. А то сдохнет еще раньше времени. Куда идти и что делать — все расскажи. Спрос будет с тебя, понял?!
Гнилец, тот самый прикованный викинг, который теперь, как и все мы, был свободен, лениво кивнул.
— Да понял, понял я, Бьорн. Ты ж меня знаешь…
— Ага, знаю я тебя, гниду. Радуйся, что Ульв так мягок к предателям. Глаза бы мои тебя не видели! — Бьорн явно разозлился от одного вида Гнильца. — Все, задрали! Жрите и за работу! Опять нехватка железа для новых драккаров. Зима близко, а вы тут нихера не делаете, сучьи падали! Вам же и нечего жрать будет, коли не сделаем заготовок.
С этими словами надсмотрщик развернулся и, не оглядываясь, зашагал обратно к выходу из шахты, оставив нас одних. В его удаляющейся речи можно было разобрать:
— Чтоб побрали смертоящеры гниду дешевую… Козлолюб ссаный, червь падальны… — И гневную тираду перестало быть слышно.
Н-да, и кому из нас двоих будет хуже от того, что моим наставником назначили этого Гнильца? Мне или ему?
Я быстро расправился со своей порцией. Еда почти не лезла в горло от нервного напряжения, но я насильно заталкивал в себя каждый кусок черствого хлеба и каждый ломтик этой сраной соленой рыбы. И ведь логично же, что впереди тяжелый день, и калории мне еще понадобятся, но не лезет ведь! Все настолько нереально, будто я все еще сплю… Закончив, повернулся к приставленному ко мне наставнику.
— Ну и… что мне нужно делать?
Гнилец оторвался от еды, смерил меня презрительным взглядом и проскрипел:
— Сказал бы — не мешаться, но из-за тебя, выродка, мне же и влетит. Кирку-то хоть поднять сможешь? А то выглядишь как задохлик, которого первым же ветром сдует.
Он ткнул подбородком в сторону ящика с инструментами. Я молча подошел и вытащил первую попавшуюся кирку.
— А ну-ка, помаши ей, — скомандовал Гнилец, — будто дрова колешь.
Я сделал несколько взмахов. Увесистая, да, но не критично. Мышцы, привыкшие к физической… да и просто активной работе в зале (какому парню не интересно развивать тело, когда все остальные цели почти выполнены), да и работа в ветеринарной клинике — а там иногда приходилось удерживать и 100-килограммовых алабаев — справились без особого труда.
— Пойдет, — процедил он сквозь зубы, явно разочарованный. — Выглядишь дохлее, чем есть на самом деле. Воин, что ли?
Ага, — подумал про себя, — это просто вы тут все такие огромные. Не столько за счет мускулатуры, сколько за счет толстой жировой прослойки. В совокупности это и дает вам такой внушительный объем. Ну а в другом случае, если искать плюсы, то вот и пригодился мой маниакальный ЗОЖ — скрыть себя получилось. Преимущество ли это? Не знаю. Но точно будут недооценивать, ведь в одежде, без лишнего жира, я и правда казался дрищом на их фоне.
— Раньше был, — лаконично ответил я. Армия-то в моей жизни была. И военные сборы тоже. А то, что я там бегал не с мечом и щитом, а в бронежилете с автоматом — это уже детали.
— А сейчас?
— Не поверишь, ветеринар.
— Кто?! — он аж поперхнулся. — Ты мне своим заморским языком мозги не пудри! Что делать-то умеешь?
— Животных лечить, — спокойно ответил я, а потом решил дополнить, забросив удочку. — Людей иногда тоже.
Правда, без антибиотиков, стерильных инструментов и рентгена мои возможности были сильно ограничены. Но анатомия свиньи, например, поразительно похожа на человеческую. А что-то простое типа вправить вывих или наложить шину я уж точно смогу.